dorvalois

И вот опять. Шакко приводит его стихи к Марии Басмановой.
Я оставляю за скобками этичность публичного злопыхательства в отношении того, кто тебя бросил.
Оставим за скобками вычурность и невдуговость сравнения "клубления тучи как крышки концертного фортепьяно. (Надо полагать, что простое, не концертное пианино клубится не так клубливо)

Обратите внимание на стиль нобелевского лавреата. Два "теперь" чуть ли не бок о бок!

Пиитического дара не хватило второй раз написать "отныне"?

Я вначале не поверил, подумал, может неточно процитировано. Нет, так и написал Иосиф....

М. Б.

Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером
подышать свежим воздухом, веющим с океана.
Закат догорал в партере китайским веером,
и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.
Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком
и, судя по письмам, чудовищно поглупела.

Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
немыслимые, чем между тобой и мною.

Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь - человеку нужна, как минимум,
еще одна жизнь. И я эту долю прожил.

Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.

1989 г.