dorvalois

Подпольные видеофургоны Советского Союза

Эльмар: Я изучал английский язык и западную культуру, смотря американские фильмы в прокуренных микроавтобусах.

A RAF 2203 van, or "Rafik"

В СССР 1980-х годов, когда брежневский застой перерос в горбачевскую перестройку, советские люди начали выглядывать из-за железного занавеса и смотреть на манящую роскошь западной популярной культуры. Не было ничего необычного в том, что в местных кинотеатрах матушки-России и ее 14 государств-детищ появлялось несколько одобренных правительством (и прошедших жесткую санитарную обработку) голливудских фильмов. Иногда классика 1960-х или 70-х годов - например, "Крестный отец" Фрэнсиса Форда Копполы - даже попадала на один из двух центральных государственных телеканалов, вещающих на все 15 республик.

Эта тенденция началась в 1960-х годах, во времена хрущевской "оттепели", в эпоху, когда гражданам СССР было позволено влюбиться в "В джазе только девушки", черно-белый шедевр, известный большинству англоязычных зрителей как Some Like It Hot (советские цензоры сочли оригинальное название слишком, скажем так, горячим). Даже в 80-е годы, когда я сам посмотрел фильм, американские джазовые девушки 20-х годов, изображенные через призму Голливуда 1950-х годов, казались совершенно обалденными. Но я и мои сверстники знакомились с нашими первыми "настоящими" американскими фильмами не таким образом. Вместо кинотеатров или "драйв-инов" советская молодежь приобщалась к голливудской продукции в бутлегерских видеосалонах, размещавшихся в неопрятных микроавтобусах.

Поколение моих родителей родилось после Второй мировой войны, которую мы, жители "Восточного фронта", знали как Великую Отечественную. Это поколение отличалось своеобразной и творческой изобретательностью. Они придумали такие вещи, как "костяные пластинки" - бутлегерские записи, сделанные на самодельных установках, которые вырезали дорожки на использованных рентгеновских снимках. Под оставшимися снимками грудной клетки на костяных пластинках пелы "Битлз" и другая запрещенная западная музыка. Будучи школьником, я помню, как моя мама рассказывала об этих и других контрабандных изобретениях. В то время я не придавал этому особого значения. Это была лишь одна из многих несанкционированных вещей, которые люди делали в то время, например, перепечатывали нелегальные самиздатовские копии "Архипелага ГУЛАГ" Солженицына или тайно слушали новости "Голоса Америки" по AM-радио на коммунальных кухнях. Я вырос в Баку, столице тогдашней Советской Социалистической Республики Азербайджан. Всего за несколько лет до распада СССР дети в моем районе увлеклись американскими фильмами - или, по крайней мере, идеей американских фильмов. Мне было 8 или 9 лет, я был одним из самых младших в этой компании. Мы собирали жевательные резинки и наклейки с изображениями звезд боевиков и слушали Майкла Джексона. Я абсолютно уверен, что все эти вещи были бутлегерскими.

Молодые или старые, все ощущали нарастающий культурный вакуум, болезненный диссонанс советских СМИ и разрушающейся идеологии. Если у нас еще были вечные фильмы и передачи, основанные на русской литературе, или редкие гениальные шедевры, такие как "Сталкер" Тарковского, то большинство советского кино и телевидения уже не имело особого смысла, потому что было равнозначно пропаганде. Те из нас, кто родился в конце 1970-х - начале 80-х годов, с особым подозрением относились к большинству советских развлекательных программ и были одержимы Голливудом, хотя у нас было мало непосредственного опыта общения с ним. Вот тут-то и появился видеофургон.
Одно только звучание слова "видео", недавно заимствованного из английского языка, было отчетливо американским. Мы никогда не называли "видео" то, что мы видели на экране; это был просто "фильм", или "мультфильм", или "программа". Видео было чем-то новым и захватывающим. Оно имело привкус запретного плода.

Полный текст - в моём персональном блоге.