Сделал ещё один пост про родной город.
Feb. 15th, 2022 10:42 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dorvaloisСОРТАВАЛА. ДОМ МАКОНИ И ДОМ РЕЛАНДЕРА
| Как я уже говорил, я гуляю, пусть пока лишь в виртуальной реальности, по родному городу в произвольном порядке. Стараюсь переходить от места, описанного в прошлой публикации, к новому. В прошлый раз, 9 февраля, я рассказывал о бывшей городской ратуше. Сегодня предлагаю вам пройти со мной метров сто по улице Ленина, бывшей Ратушной, в сторону парка и остановиться ненадолго у жилого дома номер 28. Но ему будет посвящён отдельный пост. До до этого я хотел бы немного задержаться у двух других зданий, которых больше нет.  |
Первый из них, стоявший ближе всего к городской ратуше, которой был посвящён мой прошлый пост, принадлежал Петеру Генрику Макони, окружному врачу Сердоболя в течение 1835-50 гг. Он был возведен примерно в промежутке от 1838 до 1840 года и сгорел от советской бомбардировки 2 февраля 1940, которая каким-то чудом обошла здание ратуши. После Макони здесь жил окружной врач Герман Адольф Хиллстрём (1831-1897), а после него тоже врач Густав Винтер. Потом владелец или жилец (история умалчивает) сменился, но его профессия осталась прежней. Жить тут стал тоже врач Вернер Йоханнес Старк (1856-1921) со своей женой, оперной певицей Наёми Ингман/Старк (1855-1932).
Возможно, дом просто сдавался внаем врачам и, вероятно, это можно было установить по документам. Но я не историк и если рассказываю о достопримечательностях города, то лишь в той мере, которая меня касается, как человека, проведшего здесь примерно 20 лет жизни. Может быть и больше. Опять же, я не считал. Точно известно, что я здесь, в деревянном сортавальском родильном доме появился на свет 30 мая 1955 года и прожил до поступления на иняз КГПИ в августе 1973 года. То есть полных 17 лет. Но продолжал приезжать сюда из Петрозаводска, а потом из Монреаля. С 2004 года наведывался каждый раз, в 2005 и 2017 два раза и только в 2020 году я не посетил родной город, был только в Петрозаводске, но на это была веская причина.
Но вернёмся к нашим домам. Известно доподлинно, что потом дом приобрёл купец Пекка Лампела. Это, впрочем, был не единственный его дом, судя по всему. Таким образом, простояв ровно сто лет или на горд-другой больше, дом превратился в пепел под зажигательными бомбами, которые финны окрестили “хлебными корзинами Молотова”.
Раз уж у нас зашла речь об аптеках, то поговорим об истории этих несомненно полезных для здоровья заведениях. Первая из них была открыта в городе в 1818 году, а первым аптекарем был Андерс Эммануэль Орбом, практиктиковавший эту профессию с 1818 по 1824 годы.
Но Андерс Эммануэль был не дурак заложить за воротник и горожане были далеко не в восторге от его работы. Аптекаря даже вызывали в город Турку, чтобы вынести ему, со стороны службы надзора за аптечными учреждениями, официальное предупреждение. На этой должности Орбома сменил Андерс Веннберг, который и проработал аптекарем с 1824 по 1840 год. Затем аптекарем служили: вышеупомянутый Эрик Оскар Реландер (с 1840 по 1890), потом Карл Фредрик Хаггрен. Это было с 1890 по 1898 год. Норвежец Холст владел аптекой около двадцати лет – с 1898 по 1918 и продал её Вяйнё Дурхману, он же Туркама, который перевёл её на угол улиц Валламской и Карельской, где она и оставалась до самой так называемой Перестройки или позже. Я хорошо помню, как покупал в этой аптеке, куда можно было сбегать на школьной переменке, ибо наша школа находилась в ста метрах, гематоген, то есть плитку бычьей крови. Так было написано на этикетке, только, по-моему, с обратной стороны. Плитка стоила немного по сравнению с шоколадом, копеек десять и считалась полезной для детского организма.
Кроме этого, покупался здесь и совершенно необходимый в детском хозяйстве “резиновый бинт” из которого мы делали рогатки. Хотя одной покупки хватало на много рогаток, увлечения в наши детские и школьные годы были повальными. Если уж в моде были рогатки, то их делали все парни парни во дворе или в посёлке и, когда число покупок этой резины вдруг заметно выросло, её перестали продавать пацанам. Я помню, что аптекарша спрашивала: “Тебе для рогаток?” Хотя мы тоже сразу поняли, что именно надо говорить в ответ и объясняли, что “друг, брат или сват” вывихнул, например, запястье и надо срочно перемотать именно эластичным бинтом, такая уловка не проходила. Впрочем, купленным раньше бинтом мы делились и материала для рогаток хватало, а через несколько месяцев его можно было покупать снова без всяких вопросов.
Но Андерс Эммануэль был не дурак заложить за воротник и горожане были далеко не в восторге от его работы. Аптекаря даже вызывали в город Турку, чтобы вынести ему, со стороны службы надзора за аптечными учреждениями, официальное предупреждение. На этой должности Орбома сменил Андерс Веннберг, который и проработал аптекарем с 1824 по 1840 год. Затем аптекарем служили: вышеупомянутый Эрик Оскар Реландер (с 1840 по 1890), потом Карл Фредрик Хаггрен. Это было с 1890 по 1898 год. Норвежец Холст владел аптекой около двадцати лет – с 1898 по 1918 и продал её Вяйнё Дурхману, он же Туркама, который перевёл её на угол улиц Валламской и Карельской, где она и оставалась до самой так называемой Перестройки или позже. Я хорошо помню, как покупал в этой аптеке, куда можно было сбегать на школьной переменке, ибо наша школа находилась в ста метрах, гематоген, то есть плитку бычьей крови. Так было написано на этикетке, только, по-моему, с обратной стороны. Плитка стоила немного по сравнению с шоколадом, копеек десять и считалась полезной для детского организма.
Кроме этого, покупался здесь и совершенно необходимый в детском хозяйстве “резиновый бинт” из которого мы делали рогатки. Хотя одной покупки хватало на много рогаток, увлечения в наши детские и школьные годы были повальными. Если уж в моде были рогатки, то их делали все парни парни во дворе или в посёлке и, когда число покупок этой резины вдруг заметно выросло, её перестали продавать пацанам. Я помню, что аптекарша спрашивала: “Тебе для рогаток?” Хотя мы тоже сразу поняли, что именно надо говорить в ответ и объясняли, что “друг, брат или сват” вывихнул, например, запястье и надо срочно перемотать именно эластичным бинтом, такая уловка не проходила. Впрочем, купленным раньше бинтом мы делились и материала для рогаток хватало, а через несколько месяцев его можно было покупать снова без всяких вопросов.
Больше тут: Сортавала. Дом Макони и дом Реландера / Sortavala Makoni & Relander Houses – MONTREALEX BLOG
Апдейт. Только запостил ссылку в финскую группу в Фейсбуке, как получил ответ от человека, прадед которого владел этим домом в течение 35 лет. Этот финн дал очень ценную поправку, которая противоречит книге Краснолуцкого и ещё одному источнику, и я поправлю свой текст соотвественно. Вот такая отдача доставляет огромное удовольствие. Это реальное дело, которое меня переживёт и будет читаться после того, как мой прах... пока не будем об этом. Ещё чуть-чуть поживём лучше.
Вот этот коммент
Thank you for your blog. The Maconi House was owned by my great-grandfather Herman Adolf Hällström for appx 35 years. He was the district physician of Sortavala ja Ruskeala region. He bought the house from the previous physician who was owner of the house. My great-grandmother was allowed to live her widowed years, 23 years, in a smaller house on the yard next to the main house, even though the family did not own the place anymore. I don’t have a kowledge, whether Dr. G.J. Winter – actually my great-grandfather’s nephew – ever lived in the Maconi House. Anyway he had a beautiful Town Villa built for his family on the other side of Vakkolahti (Vakko Bay) year 1900 and later the famous Villa Winter by Eliel Saarinen, the architect, at Lake Ladoga 1911. And two points of couroisité just for the record: Carl Oskar Relander – an other nephew of my great-grandfather – was called in every- day talk and officially, too, with his second forename = Oskar. And he is buried not in Helsinki but in the Family grave in Sortavala along with ca. 10 other family members. And finally: The Relander House was not distroyed in bombing 2.2.1940, (as the neighboring Maconi House did), but was burned down by the last owner Mr. Holst himself, who did not want to leave his home house to Russians after Moscow Peace Treaty, in March 1940.
