dorvalois

АРХИВ МИТРОХИНА. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ОПЕРАЦИИ ПРОТИВ БРИТАНИИ В ЭПОХУ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ

Часть 1: После «великолепной пятерки»

Операции советской разведки в Великобритании, начиная с 1930-х годов, делятся на три отдельные фазы. Во-первых, был золотой век, начатый "великими нелегалами", в течение которого КГБ собирал лучшие разведданные (даже если не всегда понимал их), чем любая другая враждебная разведка в истории Великобритании. Затем наступил серебряный век 1950-х и 1960-х годов, в котором было меньше успехов в разведке, хотя они все еще были значительными. Третий этап, в 1970-1980-х годах, в лучшем случае можно назвать бронзовым веком, с небольшим количеством крупных успехов и впечатляющими провалами.

Золотой век советских разведывательных операций в Великобритании закончился в 1951 году с вылетом Берджесса и Маклина в Москву и отзывом Филби из Вашингтона. ¹ Документы, отмеченные Митрохиным, однако, впервые показывают, что один крупный идеологический агент, завербованный в середине 1930-х годов, Мелита Норвуд (HOLA - фото), продолжала работать и после ухода "великолепной пятерки". ² С марта 1945 года, работая в исследовательском отделе Британской ассоциации цветных металлов, она могла предоставлять разведывательную информацию о проекте TUBE ALLOYS по созданию первой британской атомной бомбы.

После Второй мировой войны повторилось соперничество военного времени между НКГБ и ГРУ за контроль над Норвуд. Ее первым послевоенным контролером стал сотрудник НКГБ/МГБ в лондонской резидентуре Николай Павлович Островский. Однако в период Комитета информации (КИ) в начале холодной войны, когда МГБ и ГРУ объединили свои службы внешней разведки, у Норвуд было два контролера из ГРУ: Галина Константиновна Турсевич и Евгений Александрович Олейник. В апреле 1950 года, после осуждения атомного шпиона Клауса Фукса и допроса в МИ-5 Сони, контролера ГРУ времен войны как Норвуд, так и Фукса, Мелита была временно "заморожена" из-за опасений, что она могла быть скомпрометирована. Контакт, однако, был возобновлен в 1951 году. Примерно через год, после распада Комитета информации, контроль над Норвуд был отвоеван Центром у ГРУ. ³

Клаус Фукс (слева) прибыл в ФРГ после освобождения из британской тюрьмы, 23 июня 1959

При каждом удобном случае Второе главное управление (ВГУ) прилагало все усилия, чтобы скомпрометировать иностранных дипломатов и западных политиков, посещающих Москву, используя -"ласточек" обоих полов для их соблазнения, фотографируя их сексуальные похождения и затем шантажируя и склоняя жертв шантажа к "сотрудничеству". Например, за год до визита Драйберга в Москву Джон Вассалл, гомосексуальный клерк в офисе британского военно-морского атташе в посольстве Великобритании, был заманен на вечеринку, организованную ВГУ. Вскоре после этого, вспоминал Вассалл:

На вечеринке достали из коробки пачку моих фотографий... Посмотрев пару-тройку я испытал физическое отвращение и мне стало плохо. На них я был запечатлен кайфующим от разных видов сексуальной активности ... оральным, анальным или тем и другим набором сексуальных действий с несколькими разными мужчинами".

{C}{C}

В течение следующих семи лет, работая в посольстве в Москве и в Адмиралтействе в Лондоне, Вассалл передал тысячи строго засекреченных документов о разработке вооружений и военно-морской политике Великобритании и НАТО. ²⁰

{C}

{C}

КГБ пытался использовать различные методы давления на Крэнкшоу, чтобы заставить его изменить свои взгляды - все безуспешно. Некоторые из использованных методов заключались в попытках использовать его сексуальные связи в Москве. Несмотря на то, что Крэнкшоу "выглядел скромно и по-джентльменски", согласно статье о нем в Dictionary of National Biography, (Словаре национальной биографии), "Крэнкшоу обладал дикой и независимой натурой". ⁵² Во время службы в военной миссии военного времени он жил с художницей Т. С. Андреевской и ее подругой Е. С. Розиневич. В 1948 году оба были арестованы, вынуждены были признаться в том, что они британские шпионы, и отправлены в трудовой лагерь. ⁵³ Крэнкшоу не поддался запугиванию, но судьба этих двух женщин вполне могла вдохновить его на трогательное описание в 1948 году других людей, которых постигла подобная участь:

{C}{C}

Еще одна вещь, о которой вы узнали на севере и которая доминировала в ваших представлениях, - это принудительный труд в самых разных его формах. Сидя за завтраком в гостинице, вы слышите ужасные звуки женского полуистерического плача на улице. Выглянув на улицу, вы видите, как тридцать или сорок женщин и девушек маршируют по замерзшей улице под конвоем солдат с винтовками с примкнутыми штыками, у каждой женщины небольшой сверток. Вы не знаете, куда они идут; но вы знаете, что их уводят против их воли, что их застали внезапно и грубо, и что они покидают свои тёплые дома и бредут по снегу, не имея ничего, кроме своих свертков. ⁵⁴

{C}

{C}

В БРИТАНИИ, как и в США, ⁶² стратегия Центра на протяжении большей части холодной войны основывалась на попытке создать сеть нелегальных резидентур, которые МИ-5 было бы труднее контролировать, чем легальную резидентуру в советском посольстве, и которые могли бы продолжать действовать, если холодная война перерастет в горячую. Первым послевоенным нелегальным резидентом стал Конон Трофимович Молодый (кодовое имя БЕН), сын двух советских ученых, которого, похоже, еще в детстве выбрали как потенциального сотрудника внешней разведки. В 1932 году, когда ему было всего десять лет, его с официального разрешения отправили жить к тетке в Калифорнию и посещать среднюю школу в Сан-Франциско, где он овладел английским, после чего в 1938 году вернулся в Москву. Во время Великой Отечественной войны он поступил на службу в НКВД и, как говорится в его официальном жизнеописании, "совершал частые вылазки в тыл врага... блестяще проявляя такие качества, как смелость и отвага". После войны Молодый получил степень по китайскому языку и работал преподавателем китайского языка, а в 1951 году начал подготовку в качестве нелегала. ⁶³

{C}{C}

Как и некоторые другие нелегалы, отобранные для работы в США, Молодый начал с создания своего прикрытия в Канаде, куда он прибыл в 1954 году, используя личность "живого двойника" канадского коммуниста. МИК, член Центрального комитета Канадской коммунистической партии, убедил товарища по партии отдать МИКУ паспорт, который никогда не использовался для зарубежных поездок. Хотя живому двойнику было сказано, что его паспорт будет использоваться партией, МИК передал его Владимиру Павловичу Бурдину из резидентуры в Оттаве через старшего члена Общества канадско-советской дружбы под кодовым именем СВЯЩЕННИК. ⁶⁴ Центр заменил фотографию в паспорте на фотографию Молодого и выдал ему паспорт для поездки в Канаду. Оказавшись в Канаде, Молодый получил новый паспорт на имя "мертвого двойника" Гордона Арнольда Лонсдейла (кодовое имя КИЖ), который родился в Кобальте, Онтарио, в 1924 году, ребенком эмигрировал в Советский Союз вместе с матерью-финкой и умер в 1943 году. ⁶⁵ Канадская королевская комиссия позже пришла к выводу:

{C}{C}

Канада приобрела сомнительную международную репутацию в отношении своих паспортов, и есть свидетельства того, что враждебные спецслужбы сосредоточились на приобретении канадских документов из-за относительной легкости их получения. ⁶⁶

{C}{C}

В марте 1955 года Молодый отправился в Лондон, используя свое новое имя "Гордон Лонсдейл", и записался в качестве студента на курс китайского языка в School of Oriental and African Studies (Школу восточных и африканских исследований (SOAS). Центр выбрал SOAS по двум основным причинам. Во-первых, поскольку курс, пройденный Молодым, не привел к получению степени, его не попросили предоставить документы о предыдущем образовании, которые обычно требуются от студентов британских университетов. Во-вторых, будучи квалифицированным преподавателем китайского языка и автором русско-китайского учебника, Молодый не испытывал особых трудностей с выполнением требований курса, в то время как большую часть своего времени он проводил, создавая первую послевоенную нелегальную резидентуру КГБ в Великобритании. Его главной проблемой в SOAS была необходимость скрывать от своих наставников тот факт, что они мало чему могли его научить, если вообще могли. ⁶⁷ Связным Молодого в легальной лондонской резидентуре был сотрудник Линии Н (нелегалы) В. А. Дмитриев, который снабжал его деньгами и инструкциями из Центра, а также письмами с микроточками от его семьи из Москвы, доставляемыми через закладки и при личных встречах. ⁶⁸ "Когда приедет папа и почему он уехал?" - спрашивал в одном письме маленький сын Молодых Трофим. ". . . Что за дурацкая работа у папы?". ⁶⁹

{C}{C}

Находясь в SOAS, Молодый с одобрения Центра начал создавать себе прикрытие в виде профессии лондонского бизнесмена. Используя средства КГБ, он назначил себя директором нескольких компаний, занимающихся музыкальными и торговыми автоматами, а также игральными машинами, прозванными однорукими бандитами. Согласно досье КГБ, торговые автоматы включали машины по продаже жевательной резинки не менее чем в двухстах различных местах, что давало Молоди частые предлоги для поездок в район Большого Лондона для встреч с Дмитриевым, двумя другими членами его резидентуры и его агентами. Электронное запирающее устройство, произведенное одной из фирм, в которой Молодый был партнером, получило золотую медаль на Международной выставке изобретателей в Брюсселе в 1960 году. ⁷⁰ Выйдя на пенсию, Молоди сделал сильно преувеличенное заявление о том, что он был первым нелегальным резидентом КГБ - мультимиллионером. Он хвастался перед советским интервьюером:

{C}{C}

Позвольте мне напомнить вам, что все оборотные средства и прибыль моих четырех компаний (миллионы фунтов стерлингов), которые увеличивались год от года без всякой моей помощи, были "социалистической собственностью". Странно, но факт! ⁷¹

{C}{C}

Радиооператорами и группой технической поддержки в нелегальной резидентуре Молодого были американские агенты-ветераны Моррис и Лона Коэн (ЛУИС и ЛЕСЛИ, совместно известные как ДАЧНИКИ), которые были спешно отозваны в Москву после ареста Розенбергов. ⁷² В мае 1954 года Коэны получили паспорта на имя Питера и Хелен Крогер от советского агента в консульстве Новой Зеландии в Париже Пэдди Костелло (кодовое имя ЛОНГ), который позже стал профессором русского языка в Манчестерском университете. ⁷³ Прикрытием "Питера Крогера" в Лондоне была работа продавца антикварных книг. Как и БЕН, ЛУИС и ЛЕСЛИ были экстравертами с активной социальной жизнью. Один из их друзей в лондонской книжной торговле позже вспоминал о многих дружеских вечерах в их доме в Руислипе:

{C}{C}

Здесь вы хорошо ели, пили хорошее вино и получали самое замечательное гостеприимство... Петр заводил знакомства со всеми, с кем только мог, и они с женой всем нравились. Он посещал состязания метателей дротиков и пил пинту за пинтой. Он играл в крикет, орудуя своей лаптой, как бейсбольной битой и пытаясь сделать хоум-ран, к всеобщему удовольствию публики. ⁷⁴

{C}{C}

Джордж Блейк, который познакомился с Кононом Молодым, когда они оба находились в тюрьме в Уормвуд Скрабс, позже восхвалял его как "прекрасный пример того, каким должен быть "нелегальный резидент"... человек, который очень сильно верит в идеал и служит великому делу". ⁷⁵ Однако за годы работы в Лондоне Молоди стал цинично относиться к перспективам вербовки нового поколения идейных шпионов, таких как Блейк, вдохновленных работой во имя великой цели. Позже он сказал советскому интервьюеру:

{C}{C}

Средний англичанин аполитичен и безразличен. Ему совершенно неважно, кто им управляет, куда движется страна, хорош или плох Общий рынок. Все, что его интересует, это его собственная зарплата, его работа и то, чтобы жена была счастлива".

Карьера Молодого закончилась менее счастливо. Когда он вернулся в Москву, опыт жизни на Западе заставил его, как и многих других бывших нелегалов, все больше разочаровываться в советской системе. По словам Блейка:

Он особенно критиковал неэффективные и зачастую некомпетентные методы управления советскими промышленными предприятиями и ведения международной торговли. Будучи человеком откровенным и заботящимся о благе своей страны, он доносил свои взгляды до общественности. В те времена критика любого рода не ценилась, и вскоре он потерял свою популярность и оказался на относительно малозначимой должности. ⁸⁵

Молодый также пристрастился к алкоголю. Однажды в субботу в октябре 1970 года он отправился по грибы в окрестностях города Медынь (в оригинале Medyi – прим. перев.) и со своей женой и двумя друзьями из военно-воздушных сил. Сразу после второго стакана водки он перенес инсульт, потерял дар речи и умер через несколько дней в больнице в возрасте всего сорока восьми лет. ⁸⁶ Он лежал в гробу на постаменте в клубе офицеров КГБ, в то время как коллеги держали напоказ его большую коллекцию медалей на бархатных подушках, а Андропов и другие высшие чины пришли отдать дань уважения. ⁸⁷Незадолго до его смерти группа писателей по заказу Центра при содействии Молодого завершила работу над его новой биографией под названием "Специальная миссия", некоторые выдержки из которой были опубликованы в советской прессе. Однако в 1972 году с одобрения Андропова было решено не публиковать книгу за рубежом и приостановить ее публикацию в Советском Союзе, опасаясь, что она "разожжет пламя шпиономании" на Западе. ⁸⁸

После смерти Молодого его многострадальная жена Галина Ивановна, которая мало видела его во время его нелегальной карьеры, тоже пристрастилась к алкоголю. В течение нескольких последующих лет она несколько раз лечилась от алкоголизма. В 1976 году на могиле Молодого в Донском монастыре в Москве был установлен памятник стоимостью 2 000 рублей, рядом с могилой другого известного нелегала 1950-х годов Вильяма Фишера (псевдоним "Абель"). В том же году ЦК КПСС назначил его вдове пенсию в размере 120 рублей. ⁸⁹

После распада "Великолепной пятерки" и ареста Джорджа Блейка Центр считал главным недостатком своих британских операций неспособность завербовать новое поколение молодых, идеологически преданных "агентов высокого полёта". Простая истина, которую Центр не мог заставить себя принять, заключалась в том, что Советский Союз утратил большую часть своей былой идеологической привлекательности. Стареющим аппаратчикам, правившим брежневским Советским Союзом, не хватало блеска как межвоенного мифа-образа первого в мире рабоче-крестьянского государства, так и гораздо более точного образа государства военного времени, которое несло главную ответственность за поражение нацизма. Большинство молодых западных радикалов конца 1960-х годов привлекали не идеологически подневольные коммунистические партии, а либертарианские движения новых левых. Москва, однако, отказывалась признать, что её время уходит. Центр стремился использовать подвиги Кима Филби, чтобы вдохновить новое поколение радикальных идеалистов последовать его примеру.

Перебравшись в Москву в 1963 году, Филби с ужасом обнаружил, что в КГБ он имеет лишь статус агента, не имеет офицерского звания и ему даже не разрешат ступить на Лубянку. Однако в течение первых пяти лет своей московской ссылки он был занят долгими совещаниями по подведению итогов, помогал писать мемуары Конона Молодого (опубликованные под псевдонимом "Гордон Лонсдейл") и написал энергичные, но тенденциозные мемуары о своей собственной карьере советского агента в СИС, опубликованные в 1968 году под названием My Silent War (Моя тихая война), в русском переводе «Моя тайная война» – прим. перев.). ¹¹⁷ Филби не упомянул о разочарованиях, связанных с жизнью в Москве. Вместо этого он утверждал: "Глядя на Москву из окна своего кабинета, я вижу прочные основы будущего, которое я предвидел в Кембридже". Филби завершил свое предисловие словами, которые должны были вдохновить других:

Отрезвляет мысль о том, что, если бы не сила Советского Союза и коммунистической идеи, Старым Светом, если не всем миром, сейчас правили бы Гитлер и Хирохито. Я горжусь тем, что в столь раннем возрасте мне было предложено сыграть свою ничтожную роль в становлении этой мощи... Когда мне сделали предложение [перейти на работу в советскую разведку], я не колебался. На предложение вступить в элитные войска не смотрят дважды". ¹¹⁸

Едва "Моя тихая война" была опубликована, как американский школьник, вдохновленный примером Филби, прибыл в Москву по туристической визе и предложил свои услуги КГБ. Хотя ему было всего шестнадцать лет (это самый молодой западный новобранец, зафиксированный в файлах, которые видел Митрохин), он был зачислен в июле 1968 года, с личного одобрения Андропова, как агент СЫНОК 119 - то же кодовое имя, которое было присвоено Филби при его вербовке в 1934 году. В досье СЫНКА отмечается, что он происходил из обеспеченной семьи, был идеалистически настроен по отношению к Советскому Союзу и проникся романтическим представлением о работе в разведке. После второй встречи с СЫНКОМ в Мексике 19 октября было решено подготовить его как агента-нелегала. Однако в течение следующих нескольких месяцев либо СЫНОК, либо его родители передумали, и он не явился на следующую заранее назначенную встречу в Лондоне. О том, как мало других ярких, идеологически преданных молодых людей на Западе были вдохновлены примером Филби (в записках Митрохина нет других), может свидетельствовать тот факт, что КГБ продолжал периодически пытаться возобновить контакт с СЫНКОМ в течение более десяти лет. В 1978 году сотрудник КГБ узнал от отца СЫНКА, что тот находится в Мексике, но разыскать его не удалось. Два года спустя его мать обманом заставили сообщить, что он находится в Сан-Франциско, и дать свой адрес. В декабре 1980 года оперативный сотрудник, который встретил его в Мексике двенадцать лет назад, написал СЫНКУ в Сан-Франциско, приглашая его на еще одну встречу в Мексике и давая восточногерманский адрес для ответа. Когда ответа не последовало, КГБ, похоже, наконец, сдался. ¹²¹

Хотя новое поколение филби так и не появилось, воспоминания о "великолепной пятерке" продолжали повышать престиж лондонской резидентуры. Даже в эпоху Горбачева операции в Великобритании во время Второй мировой войны и четверть века после нее по-прежнему служили образцом для молодых офицеров разведки в школе ПГУ - Институте имени Андропова. Все три основных руководителя факультета института сделали себе репутацию в лондонской резидентуре. Юрий Модин, отвечавший за подготовку сотрудников политической разведки, был бывшим контролером "великолепной пятерки". Иван Шишкин, начальник контрразведки, руководил "Линией КР" в Лондоне с 1966 по 1970 год. Владимир Барковский, руководивший подготовкой специалистов по шпионажу в НТР, специализировался в этой области в Лондоне с 1941 по 1946 год. ¹²²

Если золотой век операций КГБ в Лондоне закончился с распадом "великолепной пятерки" в 1951 году, то их серебряный век завершился еще внезапнее двадцать лет спустя с перебежкой Олега Лялина и массовой высылкой 105 офицеров КГБ и ГРУ. ¹²³ Отныне наблюдение МИ-5 больше не было перегружено огромным количеством сотрудников советской разведки. Олег Гордиевский вспоминает британскую операцию FOOT как "беспрецедентный взрыв, землетрясение, вызвавшее высылки, событие, которое глубоко потрясло Центр". ¹²⁴ По словам Олега Калугина, "нашей деятельности по сбору разведывательной информации в Англии был нанесен удар, от которого она так и не оправилась". ¹²⁵ До конца холодной войны КГБ, вероятно, было труднее собирать высококачественные разведданные в Лондоне, чем почти в любой другой западной столице.