Зацените труд по отрывкам. Сделано 25 глав! Отрывки из 25-й.

[dorvalois]

АРХИВ МИТРОХИНА. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ. ОПЕРАЦИИ ПРОТИВ БРИТАНИИ В ЭПОХУ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ.

Часть 1: После «операции FOOT»

Несмотря на публичное выражение Москвой праведного негодования после высылки 105 сотрудников КГБ и ГРУ из Лондона в сентябре 1971 года, Центр знал, что потерпел катастрофу в области репутации. Центральным элементом кампании активных мер по перелому в работе британской разведки и дискредитации британских высылок был Ким Филби, находившийся не в том состоянии, чтобы появляться на публике.

После публикации его мемуаров в 1968 году КГБ, похоже, не нашло для него дальнейшего применения, и Филби скитался по России в почти самоубийственных запоях, в результате которых он иногда не понимал, где находится, не зная, ночь сейчас или день. В начале 1970-х годов его медленно вытащила из алкогольного забытья Руфа, о которой он сказал, что она - "женщина, которую я ждал всю жизнь". ¹

Хотя после операции FOOT Центр, несомненно, правильно рассудил, что Филби все еще не в состоянии дать пресс-конференцию, он использовал пространное интервью с ним в "Известиях" 1 октября 1971 года, чтобы осудить "клеветнические утверждения правой буржуазной британской прессы" о том, что советские чиновники, высланные из Лондона, занимались шпионажем. В разительном контрасте с гораздо более утонченным тоном мемуаров Филби, опубликованных тремя годами ранее, интервью повторяет ряд стереотипных обличений британских "правящих кругов": "...

Следует сказать, что шпиономания, фабрикация клеветнических измышлений в отношении Советского Союза не является чем-то новым в деятельности правящих кругов Англии. За такой деятельностью всегда стоят определенные, конкретные политические цели. И на этот раз интенсивная антисоветская провокация и большой размах ложных обвинений в адрес советских официальных лиц в Лондоне, а также сроки проведения этой акции свидетельствуют о преднамеренном характере деятельности консерваторов, находящихся сейчас у власти. Эти действия направлены на то, чтобы затормозить процесс снижения напряженности в Европе. Не случайно, как это отражалось в английской буржуазной прессе, правительственные круги проявляли явное недовольство и, можно сказать, страх перед внешней политикой Советского Союза, направленной на нормализацию международной обстановки.

Вряд ли Филби мог сам сочинить эти банальности. Скорее всего, они были просто переданы ему КГБ на подпись. Филби добавил к ним некоторые личные воспоминания об антисоветской "психологической войне", которую вела британская разведка - хотя в его утверждении, что "СИС (Сикрет интеллидженс сервис) не прерывала своих подрывных операций против Советского Союза даже во время войны против гитлеровской Германии", была определенная ирония. ² В действительности, отсутствие доказательств антисоветской подрывной деятельности в отчетах СИС военного времени, предоставленных Филби, заставило Центр заподозрить его в дезинформации. ³

Таким образом, не ограничив ущерб, нанесенный лондонскими высылками, интервью Филби обернулось очередным фиаско в сфере связей с общественностью. На ТАСС сразу же подали в суд за клевету четыре видных ливанских гражданина, названные в интервью британскими агентами: Роберт Абелла, редактор-издатель бейрутского еженедельника "Аль-Заман"; Дори Шамун, сын бывшего президента Камиля Шамуна; Эмир Фарид Чехаб, бывший начальник службы безопасности Ливана; и Ахмед Исбир, депутат ливанского парламента. ⁶ Советский посол в Бейруте попытался дистанцировать свое правительство от судебного иска, заявив, что вся эта история была "чисто журналистской" и что "Советский Союз как государство не имеет к ней никакого отношения". Однако он быстро пошел на попятную, когда руководитель бюро ТАСС в Бейруте Николай Борисович Филатов был включен в судебный иск, заявив, что ТАСС является "правительственным информационным агентством" и что на Филатова распространяется дипломатический иммунитет. ⁷ Что еще хуже, юрист-коммунист, выбранный посольством для работы в ТАСС, по мнению Центра, был агентом СИС. ⁸ До того, как дело дошло до суда, бейрутская резидентура отозвала Филатова и его семью в Москву. ⁹ В мае 1972 года руководитель ливанского бюро ТАСС Раймонд Саадех, который не смог заявить о дипломатическом иммунитете, был приговорен к двум месяцам тюремного заключения и обязался выплатить каждому из истцов компенсацию в размере 40 000 ливанских фунтов стерлингов - приговор, позднее смягченный по апелляции до штрафа в 1 000 и компенсации в 10 000 ливанских фунтов стерлингов каждому (всего около 6 000 фунтов стерлингов). Тасс был еще больше унижен тем, что ему было приказано сообщить о вынесенном против него решении. Эта история появилась в "Таймс" под заголовком "ТАСС приказано  заплатить за клевету со стороны г-на Кима Филби". ¹⁰ Жалкое продолжение интервью Филби в "Известиях" не смогло разубедить Филби в том, что КГБ больше не имеет серьезного применения его талантам, ни способствовать его реабилитации. Когда Олег Калугин впервые встретился с ним в начале 1972 года, через месяц после свадьбы Филби с Руфой, он увидел в нём "развалину".

Согбенная фигура шаталась от стены до стены отскакивала от стен, когда он шел. От него разило водкой, он бормотал что-то неразборчивое на ужасном, невнятном русском языке.

В течение следующих нескольких лет Калугину и другим младотуркам ПГУ постепенно удалось реабилитировать Филби, используя его для разработки активных мер и проведения семинаров для молодых офицеров, собирающихся отправиться в Великобританию, Ирландию, Австралазию и Скандинавию. Однако Крючков и старая гвардия ПГУ по-прежнему относились к Филби с подозрением и отказывались пускать его в Ясенево. ¹¹ Отсутствие статуса Филби продолжало его раздражать. Ему нравилось создавать у западных журналистов впечатление, что он полковник или даже генерал Филби из КГБ. В действительности он оставался агентом ТОМОМ.

СРАЗУ ЖЕ ПОСЛЕ массовых высылок в сентябре 1971 года большинство агентов лондонской резидентуры были законсервированы. По расчетам Центра, резидентура вряд ли сможет возобновить нормальную работу, даже в сокращенном масштабе, не раньше середины 1974 года. ¹²

За значительно сократившимся числом сотрудников КГБ и ГРУ в Лондоне было установлено значительно более жесткое наблюдение. 17 сентября 1971 года Абдулкадер, агент КГБ в отделе лицензирования автотранспорта GLC, был арестован по наводке Лялина, который был его офицером в течение двух предыдущих лет. В его бумажнике лежала открытка на имя Лялина, в которой были указаны последние регистрационные номера машин наблюдения МИ-5. Абдулкадер был заключен в тюрьму на три года. ¹³

Поскольку предыдущий резидент Воронин был объявлен персоной нон грата, а известным сотрудникам разведки было отказано в британских визах, исполняющим обязанности резидента был назначен младший офицер Line KR Евгений Иванович Лазебный, занимавший должность сотрудника службы безопасности советской торговой делегации и каким-то образом избежавший высылки. В течение четырнадцати месяцев Лазебный пытался сохранить свое прикрытие, сохраняя свой офис в торговой делегации и ежедневно посещая посольство для контроля за работой резидентуры. ¹⁴

^==========

Начиная с 1979 года Смит получал от КГБ ежемесячное вознаграждение в размере 300 фунтов. В его деле также зафиксированы дополнительные выплаты за предоставленные им документы в размере 1 600 фунтов, 750 фунтов, 400 фунтов и 2 000 фунтов. Хотя в записях Митрохина не указаны даты этих выплат, они, вероятно, относятся главным образом к двум годам работы Смита в Thorn-EMI Defense Electronics. Волнение от работы на КГБ, копирования особо секретных документов, опустошения закладок и поездок на секретные встречи с офицерами в иностранных столицах, похоже, спасло Смита от его прежнего существования в качестве "полного зануды". Намек на экзотику начал оживлять ранее скучный образ жизни. В 1979 году он женился, занялся танцами фламенко, начал экспериментировать с испанской и мексиканской кухней и устраивать званые ужины, на которых гостям подавали домашнее вино. ⁴²

Смит был настолько увлечен своей жизнью в качестве секретного агента, что приложил немало усилий, чтобы восстановить допуск, которого он лишился в 1978 году, и даже составил через два года личное обращение к Маргарет Тэтчер с просьбой заступиться за него. "Надо мной нависла туча, которую я не могу рассеять", - жаловался он премьер-министру. "Меня ошибочно подозревали, и я потерял свою должность совершенно несправедливо". Хотя Смит, похоже, так и не отправил свое письмо миссис Тэтчер, в июне 1980 года ему удалось изложить свои доводы офицеру МИ-5. Смит начал с отрицания того, что он когда-либо был коммунистом, ему предъявили доказательства того, что он им был, затем он извинился за ложь и сказал, что вступил в партию только для того, чтобы найти себе девушку. ⁴³ Удивительно, но даже после этой неудачи кампания Смита по восстановлению его допуска потерпела неудачу. Еще более удивительно, что через несколько лет она увенчалась успехом. ⁴⁴

В 1980 году 7,5 процента всей советской научно-технической информации поступало из британских источников. ⁴⁵ Помимо оказания, как утверждалось, огромной помощи советским исследованиям и разработкам, особенно в военной области, Управление Т также гордилось получением коммерческих секретов, которые снижали стоимость контрактов с западными компаниями. Одним из британских примеров, которым оно особенно гордилось в конце 1970-х годов, были переговоры о заключении контракта на строительство двух крупных заводов по производству метана с компаниями Davy Power Gas и Klîckner INA Industrial Plants. ⁴⁶ Первоначальная цена, предложенная британским консорциумом, составляла 248 миллионов конвертируемых рублей, по сравнению с 206 миллионами, выделенными на проект Советом Министров СССР. Операция, проведенная 23 марта 1977 года в гостинице "Пекин" в Москве Управлением Т при содействии московского КГБ, вероятно, основанная на сочетании подслушивания и тайного фотокопирования документов компании, позволила получить коммерческую информацию, которая, согласно отчету Министерства внешней торговли, позволила договориться о снижении цены контракта на 50,6 миллиона рублей. 24 октября 1977 года Андропов официально похвалил пятнадцать сотрудников КГБ за участие в этой операции. По иронии судьбы, премьер-министр Великобритании Джеймс Каллагэн впоследствии написал своему советскому коллеге Алексею Косыгину письмо, в котором поблагодарил советское правительство за присуждение контракта британской фирме. ⁴⁷


Самый примечательный британский агент, которого Митрохин идентифицировал вне сферы науки и техники, завербованный после операции FOOT, также находился под управлением "Линии КР" (контрразведка) за пределами Великобритании. Получивший кодовое имя СКОТ, он был продажным лондонским полицейским: Детектив-сержант Джон Саймондс из столичной полиции, который стал, вероятно, самым перемещавшимся из всех британских агентов КГБ. ⁸¹ Лондонская резидентура, однако, не имела никаких заслуг в его вербовке.

29 ноября 1969 года, в день, когда газета "Таймс" опубликовала фотографии следов на Луне астронавтов "Аполлона-12", на первой полосе была помещена статья под заголовком "Лондонский полицейский  обвиняется во взятках. Пленки подслушивания показывают подброшенные улики". Разговоры, тайно записанные двумя репортерами "Таймс", доказывали, что Саймондс и еще как минимум два детектива "брали крупные суммы денег в обмен на снятие обвинений, за мягкое отношение к доказательствам в суде и за то, что позволяли преступнику беспрепятственно работать". Саймондс, которому тогда было тридцать три года, признался журналистам, что он был членом, как он выразился "маленькой фирмы в фирме" - коррумпированных детективов на жаловании у преступников, таких как главарь банды южного Лондона Чарли Ричардсон. ⁸²

Ожидая суда в Олд Бейли в 1972 году, Саймондс скрывался в течение нескольких месяцев, а затем бежал за границу. Из его досье в КГБ известно, что он использовал паспорт, полученный на имя умственно отсталого брата своей подруги Джона Фредерика Фримена, а его фотографию в паспорте, заверенную любовницей одного из членов банды Ричардсона, как фотографию Фримена. В его отсутствие два других коррумпированных полицейских, выявленных "Таймс", были приговорены к шести и семи годам тюремного заключения. В августе 1972 года Саймондс пришел в советское посольство в Рабате, рассказал свою историю, сказал, что его деньги на исходе, и предложил свои услуги КГБ. ⁸³ Чтобы убедиться, что его история привлечет внимание Центра, он назвал имя сотрудника спецподразделения, охранявшего перебежчика Олега Лялина, и заявил, что тот, вероятно, был коррумпирован. Саймондс также сделал драматическое заявление о том, что Денис Хили, министр обороны, регулярно подкупал главного суперинтенданта полиции Билла Муди, "чтобы сгладить некоторые неприятности". ⁸⁴ Хотя Муди позже был осужден за получение огромных взяток от преступного мира и приговорен к двенадцати годам тюремного заключения, утверждение о причастности Хили к взяточничеству было полностью фальшивым. Центр, однако, принял небылицы Саймондса за чистую монету. ⁸⁵

Следующие восемь лет Саймондс провел в качестве агента КГБ. Отметив, что у него "привлекательная внешность", Центр решил использовать его в качестве первого британского "шпиона Дон Жуана", используя соблазнение и романтику, а не традиционные более грубые методы КГБ - сексуальную компрометацию и шантаж - для вербовки или получения секретной информации от ряда женщин-чиновниц. В 1973 году Саймондс был направлен в Болгарию, чтобы подготовить подходящие цели на черноморских курортах, популярных среди западных туристов. Самым важным сексуальным завоеванием Саймондса стала жена чиновника одного из министерств ФРГ. В течение следующих нескольких лет он не раз приезжал в Бонн для продолжения романа. Разведданные, полученные от немецкой подружки Саймондса в 1975 году, были признаны Центром настолько важными, что стали предметом личного доклада Андропову. ⁸⁶

КГБ использовал Саймондса для попыток соблазнения женщин-чиновниц, в основном сотрудниц западных посольств, на четырех континентах. Его следующим заданием, после начала романа с женщиной из Бонна, была работа с женщинами в американских и британских представительствах в Африке во второй половине 1973 года. Однако в конце года он заболел в Танзании тем, что в досье КГБ описывается как "тропическая лихорадка", и был вынужден отправиться в Москву на лечение. Как только он выздоровел, ему было приказано обработать сотрудницу британского посольства в Москве под кодовым названием ВЕРА, которая была замечена в длительных одиночных прогулках в свободное время. Выдавая себя за Жан-Жака Бодуэна, канадского бизнесмена, участвовавшего в 1974 году в Международной выставке полимеров в Москве, Саймондс сумел организовать случайную встречу с Верой и завязать с ней дружеские отношения. Хотя в досье Саймондса утверждается, что ВЕРА "привязалась" к нему и сообщила ему подробности своего следующего назначения, а также свой домашний адрес в Великобритании, нет никаких признаков того, что она передала ему что-то большее, чем ничего не значащие личные сплетни о некоторых своих коллегах и начальниках в Москве и Лондоне. Однако Центр рассматривал ее как потенциально ценный источник для выявления других, более уязвимых женщин-мишеней в британском посольстве. ⁸⁷

В 1976 году по заданию КГБ Саймондс отправился в длительное путешествие, которое привело его из Болгарии через Африку и Индию в Юго-Восточную Азию. В Индии он обрабатывал англичанку (под кодовым именем ДЖИЛЛ), израильтянку и по меньшей мере пять американок. Однако в 1977 году, находясь в Сингапуре и преследуя секретаршу западной дипломатической миссии, которая была определена местной резидентурой КГБ как цель для культивирования, Саймондс решил, что попал под наблюдение, вылетел в Афины и вернулся в Болгарию. Оценка Управлением "К" работы Саймондса за предыдущие пять лет заключила, что он не проявлял признаков нечестности в отношениях с КГБ, получил материалы, "представляющие значительный оперативный интерес", и, если бы не тот факт, что его имеющиеся проездные документы вызвали подозрение западных служб безопасности, он все еще имел значительный потенциал в качестве агента КГБ. По просьбе Калугина, начальника Управления "К", Крючков дал указание Управлению по делам нелегалов выдать Саймондсу новое удостоверение личности. ⁸⁸

Для Саймондса была выбрана личность "мертвого двойника", Раймонда Фрэнсиса Эверетта (кодовое имя ФОРСТ), австралийца, умершего в детстве во время Второй мировой войны. ⁸⁹ 23 июля 1978 года Саймондс вылетел из Москвы в Токио через Австралию, имея при себе поддельный британский паспорт на имя Эверетта, подлинное свидетельство о рождении на то же имя и 8 000 долларов США. Оказавшись в Австралии, Саймондс должен был отказаться от британского паспорта и использовать свидетельство о рождении для получения австралийского паспорта на имя умершего двойника. Вначале Саймондс провел несколько месяцев в Новой Зеландии, разрабатывая свою легенду, чтобы, оказавшись в Австралии, выдать себя за австралийца, который провел несколько лет в Новой Зеландии. ⁹⁰

В ноябре 1978 года СКОТ отправился в Австралию с группой болельщиков регби и начал ухаживать за Маргарет, менеджером небольшого туристического агентства, в надежде, что она предоставит необходимые рекомендации для его заявления на паспорт. Циничный отчет Саймондса о Маргарет, вероятно, был типичен для того, как он оценивал предыдущих женщин, которых ему поручали соблазнить. Маргарет, по его словам, была высокой, худой, невзрачной, круглолицей, с волосами на верхней губе и должна была польститься на его внимание. Саймондс дарил ей цветы и школоад, делал другие подарки и приглашал на ужин. К несчастью для Саймондса, Маргарет была не только непривлекательной, но и честной. Когда он попросил ее выступить в качестве поручительницы, она отказалась на том основании, что по закону о получении паспорта она должна была знать его не менее года. К этому времени деньги Саймондса почти закончились. Договоренности о получении денег через резиденцию в Канберре сорвались, а хозяин дома выставил его за дверь, когда он не заплатил за квартиру. Школьная учительница, которую он уговорил приютить его у себя, также выгнала его через две недели. В какой-то момент Саймондс был вынужден провести несколько ночей в общежитии Армии спасения. В конце концов, с помощью французского банка в Сиднее он смог снять 5 000 долларов США с банковского счета, открытого им на имя Фримана (его первый псевдоним) в Сенегале. ⁹¹

В начале 1979 года, используя справку, которую он сам подделал, Саймондсу наконец-то удалось получить австралийский паспорт на имя своего умершего двойника Раймонда Эверетта. Вскоре после этого он вылетел в Рим, откуда на поезде отправился в Вену, чтобы встретиться со своим контролером из КГБ. К этому времени, однако, Саймондс серьезно запутался в сложностях, связанных с получением нового австралийского удостоверения личности. Не желая рисковать своим новым австралийским паспортом, он пристегнул его к ноге под носком и путешествовал по поддельному британскому паспорту, для замены которого он и приехал в Австралию. В Вене он передал новый паспорт своему контролеру, а затем вернулся в Москву через Белград. ⁹²

После его возвращения в Москву Андропов, Крючков и Григорий Федорович Григоренко (начальник Второго главного управления) совместно утвердили план Саймондса по обработке секретаря в посольстве Великобритании, снова выдавая его за канадского бизнесмена. Целью на этот раз была ЭРИКА, подруга его предыдущей мишени ВЕРЫ, с которой он впервые встретился пять лет назад. Операция провалилась - возможно, отчасти из-за того, что Саймондс выглядел все более неухоженным. В досье Саймондса записано, что "его физические характеристики не понравились Эрике". ⁹³ Неудачная операция по обработке ЭРИКИ, похоже, стала последней операцией Саймондса в качестве агента в стиле Дон Жуан. В его личном деле отмечается, что после возвращения из Австралии с ним становилось все труднее и труднее работать, и он был возмущен тем, что, по его словам, КГБ не доверял ему и не интересовался им. В медицинском заключении о Саймондсе, подготовленном без его ведома, говорится, что он эмоционально неустойчив, страдает от психологического расстройства, стал сверхчувствительным и непоследовательным в своих суждениях. В 1980 году Саймондс уехал из Москвы в Софию, намереваясь жениться на своей нынешней подруге "Нелли". Однако пара вскоре рассорилась, и Саймондс попросил разрешения уехать в Западную Европу. Прежде чем Центр ответил на его просьбу, Саймондсу удалось самостоятельно добраться до Вены, а оттуда в Великобританию. ⁹⁴ В апреле 1980 года в сопровождении своего адвоката он сдался Центральному уголовному суду, который восемь лет назад выдал ордер на его арест за коррупцию. ⁹⁵

Главным опасением Центра после возвращения Саймондса было то, что он может раскрыть свою карьеру агента КГБ. Если он это сделает, было решено отбросить его откровения как фантазию. Болгарским медицинским властям было предложено подготовить справку о том, что он психически ненормален. ⁹⁶ Справка, однако, не понадобилась. На суде, где он сам защищал себя, бывший старший сержант Саймондс не упомянул о своей советской связи, которая осталась совершенно неизвестной для обвинения. Вместо этого он заявил, что провел восемь лет в бегах от продажных старших детективов, которые угрожали убить его, если он даст показания в суде. Саймондс был приговорен к двум годам лишения свободы по трем обвинениям в коррупционном получении в общей сложности 150 фунтов от лондонского преступника. Обвинение не представило никаких доказательств по пяти другим обвинениям в коррупции. Саймондс был возмущен приговором. "Я решил вернуться, надеясь на справедливый суд", - сказал он суду. "Я не получил справедливого суда, и это все, что я могу сказать". ⁹⁷

В ХОДЕ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ произошла поразительная трансформация в балансе разведывательных сил между Великобританией и Советским Союзом. В начале холодной войны, когда у Великобритании не было крупных разведывательных активов в Москве, КГБ все еще руководил "Великолепной пятеркой" (Блант, правда, работал на полставки) и имел других крупных агентов в британском ядерном проекте. Насколько известно на сегодняшний день, в последние годы холодной войны не было сопоставимых британских агентов, хотя нельзя исключать возможность (впрочем, не вероятность) того, что мог существовать британский Эймс, который до сих пор не обнаружен. СИС, напротив, привлекла ряд сотрудников КГБ либо в качестве агентов проникновения, либо в качестве перебежчиков - среди них Олег Гордиевский, Владимир Кузичкин, Виктор Макаров, Михаил Бутков и Василий Митрохин. ¹¹⁴ Среди других перебежчиков, вывезенных СИС, был ведущий российский ученый Владимир Пасечник, который предоставил чрезвычайные разведданные об обширной советской программе биологической войны. ¹¹⁵ Вполне возможно, что были и другие агенты и перебежчики, имена которых еще предстоит раскрыть. По имеющимся данным, на заключительном этапе холодной войны СИС явно одержала верх в своей разведывательной дуэли с КГБ.

==================

Послесловие переводчика.

Чтобы дать вам представление о размерах моих задач, скажу, что приведенные отрывки составляют едва ли пятую часть от главы 25.
А может и десятую.
Что будет дальше? Думаю, что за пару недель, в любом случае до июня, сделаю ещё пять глав и начну открывать их по одной в моём блоге, куда можно будет зайти из ЖЖ, Фейсбука и прочих соцсетей.

Возможно это займёт весь июнь и июль.

Только потом переведу остальное. Если руки дойдут.

Меня спрашивают, планирую ли я предложить куда-то для публикации. Не планирую. Я уже имел отрицательный опыт попытки публикации в России книги Хедрика Смита "Русские", даже получил по телефону личное согласие автора на публикацию моего перевода.

Дело оставалось за малым - надо было долбиться во всякие издательские двери и кланяться, предлагать, набиваться.

А я этого жуть как не люблю.

Верить, просить, тем более бояться, что не опубликуют.

Ненавижу быть кому-то обязанным.

Плюс ко всему, ну что бы я получил в конечном итоге за публикацию? Тысячу, две, максимум три американских долларов?

Это же смешные для меня деньги. Даже максимум меньше моего месячного дохода. Чо я буду убиваться и предлагаться? Накой?

Кароч, станичники, делайте folo моего блога и обрящете.