Архив Митрохина побежден переводчиком монтреалексом. Тридцатая (последняя) глава закончена.

[dorvalois]

Предисловие переводчика.

Когда берешься за какой-то увесистый труд, то всегда возникают сомнения типа: "А доведу ли я это дело до конца включительно?" Вставал такой вопрос и передо мной, когда пару месяцев назад я брался за перевод увесистого тома "Меч и щит" (именно в таком порядке, а не так как мы привыкли, то есть "Щит и меч"). Вместе с библиографией, предисловиями и проч. там 736 страниц не карманного, а полновесного формата. Но, как говорится, глаза боялись, а руки и голова делали. Книга переведена. Надо будет поглаживать перевод, вычитывать и выпускать главами. Вставлять картинки. Кропотливое дело. Форматировать пост. Много работы будет с переводом примечаний. Но не так много, как было с основным текстом. Если раз в неделю выпускать по посту, то за полгода прочитаете всё и вы, станичники.
Что ещё хотел бы отметить? Конечно, переводческие машины, лучшей из которых сегодня на рынке я пользуюсь бесплатно, она называется ДипЭль - огромное подспорье. В том смысле, что текст не надо набирать вручную. Но в машинах есть колоссальный недостаток. Они, хоть и утверждают их создатели, что обладают долей ИИ, то доля эта невелика. Возможно пока. С идиомами как было так и есть - полная проруха. Хромает гомогенность, консистентность текста. То есть даже в одном абзаце одно и то же имя может быть переведено по-разному, а часто и оставлено на латинице. Если запихать в машину всю главу, купив платную подписку, например, то по всей главе и пройдёт одна и та же ошибка и потом запаришься править. Поэтому меня вполне устраивают те 5000 знаков, что ДипЭль позволяет загрузить за раз. Переводческая страница, напомню, равняется 1800 знакам. Я получаю готовый перевод буквально за секунду, а потом минут 10-15 правлю его. Переставляю слова, фразы, делаю абзацы такими, какими их бы написал человек, для которого русский - родной. Который, грубо, никогда не напишет "наслаждайтесь" переводя enjoy или "офицер", там где нужно перевести как полицейский. Что ещё меня приводит в ярость, но это касается не только машинного перевода, эта язва стала прободной и для очень многих образованных людей, так это несогласования. У мереводчиков между французским и английским явление называется зевгмой. Поясню. По-английски можно запросто сказать Passage to and from trains. Ни по-французски ни по-русски грамотно не скажешь Passage vers et de trains или Проход к/от поездам. Потому что один предлог требует одного склонения, а другой - иного. Но я тешу себя уверенностью, что развил хороший нюх на переводческую зевгму.

Озаглавлена последняя, тридцатая глава так:

ПОЛЬСКИЙ КРИЗИС И РАЗВАЛ СОВЕТСКОГО БЛОКА

Даю несколько фрагментов.

По мнению КГБ и советского Политбюро, Гданьское соглашение представляло собой самую большую потенциальную угрозу для "Социалистического содружества" (официальное обозначение советского блока) со времен Пражской весны 1968 года. 3 сентября 1980 года Политбюро согласовало ряд "тезисов для обсуждения с представителями польского руководства" - эвфемизм для требований к полякам вернуть позиции, утраченные в противостоянии с "Солидарностью":

[Гданьское] соглашение, по сути, означает легализацию антисоциалистической оппозиции... Сейчас проблема заключается в том, как подготовить контратаку и вернуть утраченные позиции среди рабочего класса и народа... Необходимо придать первостепенное значение укреплению ведущей роли партии в обществе". 1

Главным козлом отпущения за успех "Солидарности" был Эдвард Герек, первый секретарь ПОРП, которого советский посол Аристов и другие резко критиковали за потерю партийного контроля. ² Забастовщики на верфи имени Ленина встретили выступления Герека по телевидению насмешливыми криками. Простые поляки выразили свои чувства в одной из политических шуток, которыми они частным образом высмеивали своих коммунистических лидеров:

ВОПРОС: В чем разница между Гереком и Гомулкой [который был вынужден уйти с поста первого секретаря в 1970 году]? ОТВЕТ: Никакой, только Герек этого еще не понимает! ³

5 сентября Герека сменил Станислав Каня (фото), жесткий, крепко сложенный и сильно пьющий секретарь партии, отвечавший за национальную безопасность. КГБ в Варшаве сообщил о сатирическом комментарии по поводу этой смены, распространившемся в Польше - "Лучше Каня, чем Ваня!". (другими словами, лучше смириться с непопулярным польским коммунистом, чем столкнуться с советским вторжением). ⁴ Она также сообщила, что 6 сентября адмирал Л. Янчишин, главнокомандующий польским флотом, предупредил двух советских адмиралов, что военное вмешательство закончится не "нормализацией", как в Праге в 1968 году, а катастрофой. "Если в Польшу будут введены внешние войска, - сказал он им, - это будет река крови. Вы должны понять, что имеете дело с поляками, а не с чехами!". ⁵

=====

В начале ноября Андропов вызвал на переговоры в Москву нового, жестко настроенного министра внутренних дел Польши генерала Мирослава Милевского (фото). Милевский сообщил, что подготовлены списки более 1200 "наиболее контрреволюционных лиц", которые будут немедленно арестованы в случае объявления военного положения. Затем Андропов разразился тревожным монологом, призванным убедить Милевского в том, что военного положения не избежать:

Даже если бы вы оставили в покое Вышинского [примаса Польши] и Валенсу, Вышинский и Валенса не оставят вас в покое, пока либо они не достигнут своей цели, либо не будут активно подавлены партией и ответственной частью рабочих. Если вы будете пассивно ждать... ситуация ускользнет из-под вашего контроля. Я видел, как это произошло в Венгрии [в 1956 году]. Там старое руководство ждало, пока все нормализуется, и когда, наконец, было решено действовать, оказалось, что ни на кого нельзя положиться. Есть все основания опасаться, что то же самое может произойти и в Польше, если сейчас не будут приняты самые активные и решительные меры. Речь идет о борьбе за власть. Если Валенса и его фашистские единомышленники придут к власти, они начнут сажать коммунистов в тюрьмы, расстреливать их и подвергать всяческим преследованиям. В этом случае под наибольшей угрозой оказались бы партийные активисты, чекисты [SB] и военные руководители. Вы говорите, что некоторые ваши товарищи не могут взять на себя ответственность за принятие агрессивных мер против контрреволюционеров. Но почему они не боятся ничего не делать, ведь это может привести к победе реакции? Надо показать коммунистам, и в первую очередь партийным активистам, чекистам [SB] и военным товарищам, что речь идет не только о защите социалистических достижений в Польше, но и о защите собственной жизни, жизни своих семей, которые подвергнутся террору со стороны реакции, если, не дай Бог, это произойдет. Иногда наши польские товарищи говорят, что они не могут положиться на партию. Я не могу в это поверить. Из трех миллионов членов партии можно найти 100 000, которые готовы пожертвовать собой. Вышинский и Валенса привлекли на свою сторону свободные профсоюзы и получают все новые и новые должности в различных сферах в Польше. Уже есть первые признаки того, что контрреволюционная зараза поражает армию. Товарищ Брежнев говорит, что мы должны быть готовы к борьбе как мирными, так и немирными средствами.

Когда Андропов закончил свою тираду, Милевский спросил его: "Вы меня убедили, но как мне убедить наших товарищей в Варшаве?". Ответ Андропова не записан. ¹⁰

5 декабря в Москве состоялась чрезвычайная встреча лидеров стран Варшавского договора для обсуждения польского кризиса. Каня слышал, как один за другим выступающие осуждали слабость его политики и требовали немедленного подавления "Солидарности" и Церкви. В противном случае, говорили ему, силы Варшавского договора вмешаются.

=======

Главной заботой Ярузельского, похоже, была не столько его личная позиция, сколько предотвращение катастрофы советского военного вмешательства. 22 июня он провел встречу с министром внутренних дел генералом Милевским, который, как он знал, пользовался доверием Москвы. Как, спросил Ярузельский, он может "вернуть доверие наших советских товарищей?". Милевский ответил, что, хотя советское доверие к польскому руководству было сильно подорвано, оно не было полностью уничтожено: "Если бы его вообще не было, они бы перестали с нами разговаривать". Ярузельский пожаловался, что, насколько ему известно, они действительно перестали разговаривать. Раньше Куликов звонил ему почти каждый день и часто приезжал к нему. В последнее время он прекратил все контакты. Советским представителям в Варшаве было поручено передать Ярузельскому, что их доверие к нему действительно пошатнулось и что оно исчезнет, если он не исправится. ³³

В документах Центра записано, что за несколько недель до открытия Девятого съезда ПОРП 14 июля советское посольство, миссия КГБ и советские военные представители "работали среди делегатов, чтобы выявить членов партии, придерживающихся марксистско-ленинской линии, установить с ними личный контакт и через них повлиять на ход съезда". ³⁴ Комиссия Суслова, созданная Политбюро годом ранее для наблюдения за польским кризисом, дала указания, что угроза военной интервенции со стороны других членов Варшавского договора должна быть "постоянным фактором в сознании всех польских политических сил". ³⁵ Накануне съезда Центр поручил Павлову, главе представительства КГБ в Варшаве, провести "откровенный разговор с С. Каней и В. Ярузельским по поводу их слабой партийной и правительственной работы и напомнить им об их прежних заявлениях о готовности уступить свои партийные и правительственные посты в случае необходимости в интересах спасения социалистической системы в Польше и единства социалистического сотрудничества в Европе". Выбор преемника Кани, по мнению Центра, лежит между тремя ведущими сторонниками жесткой линии: Тадеушем Грабским, Стефаном Ольшовским и Анджеем Забинским. Все остальные представители "здоровых сил" в ПОРП не обладали необходимым авторитетом для того, чтобы стать первым секретарем. КГБ также составил список лиц, подходящих для избрания в Политбюро, и список умеренных, которых следовало убрать с государственных и партийных постов. В списке оказался заместитель премьер-министра Мечислав Раковский, который угрожал сообщить лидерам Итальянской и Французской коммунистических партий о советском вмешательстве во внутренние дела ПОРП. Центр пришел к выводу, что, учитывая сохраняющийся "авторитет Ярузельского в стране и особенно в армии", было бы неразумно просто уволить его. Скорее, можно было надеяться перевести его на менее влиятельный пост президента и использовать его личный престиж в поддержку жесткого правительства. ³⁶

Однако для Москвы Девятый съезд ПОРП прошел не по плану. Столкнувшись с откровенной советской попыткой сместить Каню, съезд сплотился вокруг него. Но, серьезно воспринимая угрозу советского вторжения, съезд также сохранил среди руководства некоторых главных сторонников советской кампании запугивания. И хотя съезд громко аплодировал выступлению Раковского, он не осмелился возмутить Кремль, избрав его в Политбюро. Главным следствием противоречивых итогов съезда стал квази паралич правительства. Женщины и дети прошли маршем по польским городам, стуча пустыми кастрюлями в знак протеста против нехватки продовольствия. Воодушевленные "Солидарностью", промышленные рабочие избрали заводские советы, которые заявили о своем праве выбирать руководителей. ³⁷