![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dorvalois
Записки Митрохина действительно содержат имена “многих сотен” офицеров, агентов и связных КГБ в Соединенных Штатах, действовавших в различные периоды с 1920s.
Кесслер, однако, ошибочно предположил, что это число относится к “последним годам”, а не ко всей истории советского шпионажа в Соединенных Штатах.
Хотя его цифры были публично оспорены, предположение о том, что перебежчик КГБ отправился в Соединенные Штаты, а не в Великобританию, оспорены не были36.
Когда никакой дополнительной информации о неопознанном перебежчике получить не предвиделось, интерес СМИ к этой истории быстро угас.
Больше никаких утечек из архива Митрохина не было в течение более трех лет. Однако в октябре 1996 года во французской прессе появились сообщения о том, что Шарль Эрню (фото), министр обороны Франции с 1981 по 1985 год, работал на разведывательные службы социалистического блока с 1953 года по крайней мере до 1963 года, и что, когда французская служба безопасности DST проинформировала об этом, президента Франсуа Миттерана, тот замял скандал37. Газета Le Monde сообщила, что с 1993 года и позднее британская разведка передала DST “список из около 300 имен дипломатов и чиновников с набережной д’Орсэ, которые якобы работали на разведку советского блока38“.
В действительности, французские дипломаты и чиновники Министерства иностранных дел составляли лишь меньшинство имен, фигурировавших в записках Митрохина и переданных СИС в DST. Шарля Эрню среди них не было39.
Ни одно из сообщений СМИ, появившихся по обе стороны Ла-Манша не связывало списки советских агентов во Франции с предыдущей историей Кесслера о перебежчике, имевшем неограниченный доступ к файлам КГБ.
В декабре 1996 года немецкий еженедельник “Фокус” сообщил, что, согласно “надежным источникам, СИС также предоставила BfV, немецкой службе безопасности, имена нескольких сотен немецких политиков, бизнесменов, адвокатов и сотрудников полиции, которые были связаны с КГБ. В этом случае источник СИС был идентифицирован как российский перебежчик, имевший обширный доступ к архивам КГБ. В более поздней статье Focus сообщил:
Федеральный прокурор изучает многочисленные новые подробные сведения о до сих пор нераскрытой агентурной сети бывшей советской секретной службы, КГБ, в Германии. Следователи в Карлсруэ в первую очередь сосредоточены на московских источниках, которые были переняты преемниками КГБ и, вероятно, были реактивированы после окончания холодной войны. Основой для исследования является обширная информация об агентах, которую русский перебежчик тайно переправил в Лондон из московской секретной службы. После интенсивного анализа, британская секретная служба передала всю информацию о связях КГБ в Германии в BfV в Кельне в начале 1996 года40.
В июле 1997 года еще одна утечка информации из архива Митрохина произошла в Австрии. В сообщениях прессы цитировался документ КГБ, содержащий указания по обнаружению секретного склада оружия – мин, взрывчатых веществ и детонаторов под кодовым названием ГРОТ, спрятанного в 1963 году в закладке под Зальцбургом и предназначавшихся для использования в диверсионных операциях:
Выезжайте из Зальцбурга по улице Шалльмозер, ведущей к шоссе № 158, и на расстоянии 8 км от границы города, в направлении Бад-Ишль-Грац, вы увидите большой каменный мост, перекинутый через узкую лощину. Не доезжая до этого моста, съезжайте с федеральной трассы, повернув направо на местную дорогу, которая идет вдольлощины в направлении Эбенау; затем проследуйте 200 метров до конца металлического парапета, который находится на левой стороне дороги. Там поверните налево и следуйте по деревенской дороге, ведущей в противоположном направлении. Тайник находится примерно в 50 метрах (60 шагах) от поворота, ведущего с главной дороги на проселочную…41
Хотя австрийская пресса не упоминала об этом, документ был получен из архива Митрохина, который также показал, что в 1964 году в результате дорожно-ремонтных работ был перекрыт доступ к тайнику в результате подъема уровень земли и перепланировки ландшафта прилегающей территории. КГБ решил не пытаться восстановить схрон и предпочёл переместить склад ГРОТ. Попытки австрийских властей найти его в 1997 году также не увенчались успехом42.
Записи Митрохина показывают, что подобные тайники с оружием и радиостанциями КГБ, некоторые из них были заминированы, разбросаны по большей части Европы и Северной Америке43.
Утечка информации из прессы, которая ближе всего подошла к раскрытию существования архива Митрохина представляла собой очередную статью в немецком еженедельнике Focus в июне 1998 года. В ней сообщалось, что полковник ПГУ, имеющий доступ ко “всем досье на московских агентов”, тайно вывез рукописные их копии из штаб-квартиры КГБ на свою дачу под Москвой. В 1992 году он дезертировал в Великобританию, по данным “Фокуса”, агенты СИС вывезли “сенсационные записки”, спрятанные на даче, в Лондон44. Четыре года спустя, в ходе операции под кодовым названием WEEKEND, СИС якобы проинформировала BfV о немецких материалах архива. По свидетельству издания, “перебежчик представил BfV сотни ссылок на шпионскую сеть Москвы в Федеративной Республике Германии”. A высоко-поставленный чиновник BfV”, как утверждается, сказал: “Мы были шокированы тем, как много [перебежчик] знал. Москва явно обладает тоннами материала для шантажа”. Сообщалось, что BfV получила новые новые версии по пятидесяти делам о шпионаже и начал двенадцать новых расследований45.
Вилли Брандт
Однако статья в “Фокусе” вызвала всеобщий скептицизм – отчасти потому, что история о сверхсекретном архиве КГБ, вывезенном с русской дачи, казалась по своей сути неправдоподобной, отчасти потому, что единственный подробный пример, приведенный Фокусом, о содержащихся в нем разведданных было сенсационное утверждение о том, что бывший канцлер, Вилли Брандт, “икона социал-демократов Германии”, был советским шпионом во время Второй мировой войны.
История Брандта была мгновенно отвергнута как “полный абсурд” Юрием Кобаладзе (фото), главой пресс-бюро СВР. Когда его спросили, почему в данном случае СВР отказывается от своей обычной практики не комментировать сведения о лицах, предположительно являющихся российскими шпионами, Кобаладзе ответил:
Естественно, было бы очень лестно иметь такого высокопоставленного политика в списке наших заслуг, но в в интересах сохранения исторической правды мы сочли необходимым отказаться от этой выдумки, которая может быть использовать в политических целях”.
Кобаладзе также отверг историю о секретном архиве, хранившемся на даче полковника КГБ как миф. Источником истории с Брандтом, настаивал он, мог быть только бывший майор КГБ в резидентуре в Осло Михаил Бутков, который перебежал в Великобританию в 1991 году46.
Хотя Кобаладзе ошибался насчет секретного архива, он был прав, отвергая утверждение о том, что Брандт был советским шпионом. Записки Митрохина показывают, что в архивах КГБ действительно содержат досье на Брандта (под кодовым названием ПОЛЯРНИК), из которого следует, что во время пребывания в Стокгольме во время Второй мировой войны он передавал информацию резидентуре НКВД. Но, как явствует из досье, Брандт также поддерживал связь с британскими и американскими офицерами разведки – а также с норвежским бывшим секретарем Троцкого, которого НКВД считал величайшим предателем в советской истории47.
Главным мотивом Брандта было предоставление любой информации всем трем членам военного Большого альянса, которая могла бы ускорить поражение Адольфа Гитлера. В случае с Советским Союзом, он рассчитал, причём точно, что его лучший канал связи с Москвой проходил через Стокгольмскую резидентуру. Настоящий конфуз в деле ПОЛЯРНИКА касается роли не Брандта, а КГБ. В 1962 году, почти наверняка с личного одобрения Хрущева, КГБ приступил к операции по шантажированию Брандта, угрожая использовать доказательства его сделок в военное время со стокгольмской резидентурой, чтобы “причинить ему неприятности”, если он не согласится сотрудничать. Попытка шантажа провалилась48.
ПОДОБНО BfV и австрийской контрразведке, ряд других спецслужб и разведок по всему миру от Скандинавии до Японии занимались поисками связей информации архива Митрохина с местными явлениями в течение несколько лет, как правило незаметно для СМИ. Большинство этих инфозацепок использовалось в целях контрразведки, чтобы помочь в раскрытии нераскрытых дел и нейтрализации операций СВР, начатых в эпоху КГБ, а не для организации без судебных преследований. Тем не менее, на основании показаний Митрохина было вынесено несколько приговоров.
В одном случае Митрохина чуть не вызвали для дачи показаний в суде.
Дело касалось Роберта Липки, армейского чиновника, назначенного в середине 1960-х годов в Агентство национальной безопасности (NSA, американская служба радиоэлектронной разведки (РЭР), которого Митрохин идентифицировал как агента КГБ49.
В мае 1993 года агент ФБР Дмитрий Дружинский связался с Липкой, выдавая себя за “Сергея Никитина, офицера ГРУ, базирующегося в Вашингтоне. Липка пожаловался, что ему до сих пор причитаются деньги за его шпионаж, совершенный более четверти века назад, и “Никитин” передал ему в общей сложности 10 000 долларов в течение следующих нескольких месяцев. Липка был уверен, что его не будут преследовать. “Срок давности, – сказал он “Никитину”, – уже истёк”. “Никитин” поправил его: “В американском праве срок давности по шпионажу никогда не истекает”. Липка ответил, что, какова бы ни была юрисдикция страны, он “никогда ни в чем не признается”. После длительного расследования ФБР, Липка был арестован в феврале 1996 года в своем доме в Миллерсвилле, штат Пенсильвания, и обвинен в передаче секретных документов Советскому Союзу50. Поскольку Липка отрицал все выдвинутые против него обвинения, Митрохин рассчитывал дать показания в Окружном суде США в Филадельфии в мае 1997 года. Но, в результате того, что Philadelphia Inquirer назвала “удивительным поворотом” в зале суда, Липка “разрыдался, признавшись в том, что передавал секретную информацию агентам КГБ”.
Липка был убежден своим адвокатом, Рональдом Киддом, принять предложение обвинения о сделке по признанию вины, что ограничило бы его наказание восемнадцатью годами тюремного заключения, и срок ему скостили бы за хорошее поведение, вместо того, чтобы продолжать признавать себя невиновным и столкнуться с перспективой провести остаток жизни в тюрьме. Хотя имя Митрохина так и не упоминалось в суде, именно доказательства, полученные из архивов КГБ, видимо побудили Липку изменить свое мнение.
“Мы увидели, насколько серьёзными были доказательства, – сказал журналистам его адвокат. – Но и правительство поняло, что не может пройти через полный судебный процесс и допустить на суд таинственного свидетеля разоблачения”. Таким свидетелем был бы Митрохин.
После после признания Липки, помощник прокурора США Барбара Дж. Коан призналась: “У нас был очень деликатный свидетель, который, если ему предоставить возможность давать показания, ему пришлось бы это делать за ширмой и под вымышленным именем, а теперь нам не придется вообще выводить его на поверхность51“.
“Я чувствую себя как Рип Ван Спай*, – сказал Липка, когда ему был вынесен приговор в сентябре 1997 года. – Думал, что покончил с этим делом много лет назад, и даже представить себе не мог, что все обернется таким образом”.
Помимо того, что он был приговорен к восемнадцати годам тюремного заключения и штрафу в размере 10 000 долларов, Липку обязали вернуть еще 10 000 долларов из средств ФБР, переданных ему “Никитиным52“.
*Намёк на фантастический рассказ «Рип ван Винкль») американского писателя Вашингтона Ирвинга, написанный в 1819 году. Главный герой — Рип ван Винкль, житель деревушки близ Нью-Йорка, проспавший 20 лет в Катскильских горах и спустившийся оттуда, когда все его знакомые умерли. Этот персонаж стал символом отставшего от времени человека, проспавшего полжизни (прим. перев.)
На свете есть много таких персонажей, как Рип Ван Липка, чьи воспоминания о шпионаже времен холодной войны, вероятно, освежит архив Митрохина.
Некоторые из них узнают себя на последующих страницах. Около десятка важных дел, которые до сих пор активно расследуются – включая несколько в ведущих странах НАТО, не могут быть упомянуты по юридическим причинам, пока они не дойдут до суда. Лишь незначительное меньшинство советских агентов, чьи кодовые имена приводятся в этой книге, однако, скорее всего, будет подвергнуто судебному преследованию. Но, поскольку СВР приступает к самой крупной и самой сложной оценке ущерба в истории российской разведки, ей приходится рассматривать и неприятную для неё возможность того, что некоторые из шпионов, выявленных Митрохиным, с тех пор превратились в двойных агентов.
После каждого из разоблачений из архива Митрохина, упомянутых выше, СВР, несомненно, проводила обычное подведение итогов оценки ущерба в попытке определить источник и серьезность утечки. Его официальное заявление в 1996 году (подтвержденное в июне 1998 года), в котором отвергалось как “абсолютная чепуха” предположение о том, что имена нескольких сотен советских агентов могли быть переданы перебежчиком какой-либо западной разведывательной службе, показывает, что выводы, сделанные из этого подведения итогов были очень далеки от истины. Только после публикации этой книги в 1999 году, в СВР, похоже, начали осознавать масштабы причиненного разведке ущерба.
НЕКОТОРЫЕ из файлов, отмеченных Митрохиным, дают яркое представление о том, с какой жестокостью Центр (штаб-квартира КГБ) традиционно реагировал на утечки разведывательной информации о своих прошлых зарубежных операциях.
Публикация в 1974 году книги Джона Бэррона “КГБ: секретная работа тайных советских агентов53” (KGB: The Secret Work of Soviet Secret Agents), основанной на информации, полученной от советских перебежчиков и западных разведывательных служб, породила не менее 370 оценок ущерба и других отчетов КГБ.
Резиденту в Вашингтоне Михаилу Корнеевичу Полонику (кодовое имя АРДОВ) было поручено получить всю доступную информацию о Бэрроне, в то время старшем редакторе “Ридерз Дайджест”, и предложить способы “скомпрометировать его54“.
В большинстве “активных мероприятий”, использованных КГБ в попытках дискредитировать Бэррона, много говорилось о его еврейском происхождении, но сфабрикованные утверждения о том, что он был частью сионистского заговора (излюбленная тема советской дезинформации), похоже, не имели большого резонанса за пределами Ближнего Востока55.
Активные мероприятия, примененные против некоторых журналистов, написавших статьи на основе книги Бэррона, были более изобретательными.
Подделанные версии пустых “информационных карточек” из австрийского реестра Штапо (полиции безопасности), ранее полученных агентами КГБ, использовались для компрометации австрийских журналистов за использование материалов из книги “для подрыва “миролюбивой” политики СССР.
Сфабрикованные записи на карточках, подготовленные Службой А, специалистами по активным мерам ПГУ, якобы свидетельствовали о том, что в Штапо полагали, что эти журналисты находятся в тесной связи с ЦРУ. Затем фотокопии этих карточек были распространены среди австрийских СМИ.
В файлах, отмеченных Митрохиным, перечислены другие контрмеры КГБ против книги Бэррона в таких далеких странах, как Турция, Кипр, Ливия, Ливан, Египет, Иран, Кувейт, Сомали, Уганда, Индия, Шри-Ланка и Афганистан56.
Другим исследованием о КГБ, которое вызвало наибольший гнев Центра, была опубликованная в 1990 году Кристофером Эндрю и Олегом Гордиевским книга “КГБ: внутренняя история его зарубежных операций от Ленина до Горбачева” (KGB: The Inside Story of Its Foreign Operations from Lenin to Gorbachev), в которой использовались документы КГБ и другая информация, полученная Гордиевским во время работы британским агентом в КГБ с 1974 по 1985 год57.
Центр предсказуемо отреагировал активными мерами против книги и ее авторов58. (Некоторым свидетельством его продолжающейся враждебности к Гордиевскому является тот факт, что на момент написания этой статьи он все еще находится под смертным приговором в Москве).
Однако в реакции КГБ, и, в частности его председателя Крючкова, на публикацию истории Эндрю и Гордиевского был один важный новый элемент.
В совершенно секретном “Приказе председателя” от сентября 1990 года, подчеркивающем важность операций влияния и других активных мер (“одна из важнейших функций службы внешней разведки КГБ”), Крючков распорядился “шире использовать архивные материалы” для пропаганды “положительного” образа КГБ и “его наиболее известных дел59“.
Первым западным писателем, к которому КГБ обратился с целью формирования такого “положительного” образа, стал держащий нос по ветру Джон Костелло, британский историк-фрилансер, сочетавший исследовательское чутье со склонностью к теории заговора60.
В 1991 году Костелло опубликовал книгу о таинственном перелете в Великобританию пятьдесят лет назад заместителя Гитлера Рудольфа Гесса, в которой использовал записи КГБ, отобранные СВР, а также западные источники, и утверждал (по мнению большинства экспертов по тому периоду глословно), что ключом ко всему этому делу был заговор британской разведки61.
Два года спустя, в сотрудничестве с консультантом СВР (и бывшим офицером ПГУ) Олегом Царевым, Костелло опубликовал чуть менее противоречивую биографию советского разведчика межвоенного периода Александра Орлова, представленную на обложке как “Первая книга из архивов КГБ – секреты КГБ, которые британское правительство не хочет, чтобы вы читали”.
Книга начиналась с благодарности опальному бывшему председателю КГБ Владимиру Крючкову и последнему главе ФКР Леониду Владимировичу Шебаршину за инициирование проекта. Костелло добавил ноту “личной благодарности” на адрес СВР “за постоянную поддержку, которую они оказывают этому проекту, создавшему новый прецедент открытости и объективности в изучении истории разведки не только в России, но и во всем мире62“.
Сотрудничество Костелло и Царева положило начало другим совместным работам российских авторов, отобранных СВР или одобренных этой службой, и западных писателей (среди которых были как известные историки, так и старший офицер ЦРУ в отставке): проект, первоначально спонсируемый, но впоследствии заброшенный американским издательством Crown Books. Для каждого тома серии, охватывающей темы от межвоенного периода до начала холодной войны, СВР предоставила авторам эксклюзивный доступ к копиям ранее совершенно секретных документов, отобранных ею. Все опубликованные на сегодняшний день книги содержат интересный, а иногда и важный новый материал; некоторые из них также впечатляют качеством исторического анализа. Их главная слабость, в которой нельзя винить авторов, заключается в том, что выбор документов КГБ, на которых они основаны, был сделан не ими, а СВР63.
Окончание следует.
Исток.
