![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dorvaloisЧасто снимали с фотографом Вовой Ларионовым. Я говорил ему, что именно надо снять, потом писал текст. Помню, я сильно удивился, когда он попросил меня написать на карточках «снимки Ирины Ларионовой». Я даже переспросил у Горбачёва, что за фигня, какая такая Ирина? Ирина была его женой и сейчас есть, да и он жив на 8 марта 2020 года* и здоров, так как в отличие от 90% фотографов не пил никогда спиртного вообще и не курил. А с гонораром за фотографии существовала договоренность, что он 60% своих снимков оформляет на жену, тем более что все знали, что она действительно снимает, а 40% на себя.
*свои воспоминания я постоянно обновляю, потому что всё время вспоминается что-то ещё. А Вова умер 1 января, после пары лет тяжёлой болезни.
Это соотношение, идущее из газет, диктовалось тем, что нужно было привлекать к работе «нештатных авторов», рабочих, так сказать, корреспондентов. Что было полным абсурдом, потому что если в письменной, печатной журналистике рабкору ничего, кроме авторучки и грязного и жирного пальца на пососать не требовалось для создания материала, то на телевидении и радио ему надо было иметь соответствующий инструмент: камеру фотографическую или кино или хороший портативный магнитофон, который невозможно было купить в частное пользование к тому же.
Да и не проходили любительские съёмки строгий технический контроль, поэтому и использовались очень редко. Ну да что там говорить: чего-чего, а абсурда в совке было выше крыши. Когда я начал снимать сам, то тоже пользовался этим прикрытием и оформлял кое-какие свои материалы, слайды и чёрно-белые фото на Серёжу Алексеева или на Витю Гридина. Они получали гонорар по почте, отдавали деньги мне (я же его и выписывал, то есть знал, сколько им заплатили), а я ставил им бутылку или как-то так. Серёжа Алексеев, с которым я встречался в 2018 и 2019 году этого обстоятельства не помнит, но я – то помню всё. Ну, почти всё.
=====
Я никогда не жаловался на свою память и большинство эпизодов, заслуживающих внимания и запоминания, помню в мельчайших деталях. Про работу в «Экране дня», напротив, помню очень мало. Никаких особенных сюжетов, которые я быстро наловчился делать и выдавать в эфир, не запомнилось, потому что запоминать было нечего. Все эти забои зверьков в зверосовхозе, надои коров в животноводстве и выпуск тракторов на Онежском заводе вкупе с продукцией бумаги в Кондопоге, целлюлозы в Питкяранте и Сегеже, все эти передовики, на которых и сейчас смотрю с содроганием на карточках покойного Бори Семёнова – ничто не отложилось. Почему-то запомнилась командировка, наверное, единственная за время работы в информационной программе, в Пудож. Мы полетели туда, надо полагать в марте или апреле на АН-2, так как озеро ещё было подо льдом и «Ракеты» с «Кометами» не ходили во избежание порчи подводных крыльев от столкновения с плавающими льдинами. Полетели с фотографом Вовой Ларионовым, парнем немногословным совсем, но дело своё знающим. Наснимали «сюжетов» на всяких стройках, Вова тогда же сделал вот этот кадр меня среди берёзок.
Скорее всего снял на мой фотоаппарат, куда была заряжена обратимая плёнка «Свема», а может и на свой, может быть ему надо было «добить цвет» и он щёлкнул меня на остаток плёнки. Этого уже не вспомнить, да и совсем неважно. В ту командировку он, помню, когда мы вечером пошли просто бродить по Пудожу, снял интересный кадр про мальчишек, игравших на дороге в футбол, который потом послал на какой-то российский фотоконкурс и что-то даже получил в качестве приза.
И ещё мы тогда познакомились с Гришей Шейнбладом, редактором радио, который освещал «бригадный подряд на сплаве леса». По реке, которую вы видите за берёзами, тогда осуществлялся молевой сплав брёвен и был организован вот этот самый подряд, до которого дела мне не было совсем, но мы использовали возможность присосаться к Грише, его все знали и возили на «Уазике» по нужным для репортажа местам, а Вова что-то щёлкал, я записывал в блокнотик какие-то фамилии, Гриша просвещал о сути мероприятия, да и директор Пудожской сплавной конторы что-то ему в микрофон говорил, а я записывал.
Потом этот Гриша возьмёт на работу Сашу Чернова, выпускника иняза, сокурсника Спиридонова. Саша Чернов, чистый еврей, я тогда мало интересовался тем, какие русские с виду фамилии на самом деле еврейские, был женат на Миле Абрамович, тоже выпускнице иняза. В перестройку Саша организует частный бизнес, ради него залезет на какую-то вышку и сверзится с неё, оставив Милу вдовой. Так мне напишет Никулин уже в Монреаль году ближе к 2011. Но мне этот самый Саша запомнился в первую очередь потому, что, когда он только что нанялся на работу и ходил в подмастерьях у Шейнбладта, то был очень любезен со мной, даже как-то мне показалось, слишком неприятно даже было видеть, как он заискивает. Потом за годик примерно возмудел, ремесло освоил и, смотрю, уже и жало стал при встрече воротить, вроде как не замечает. Абсолютно лицемерный тип был. Ну да ладно, помер, RIP, с кем не бывает?
К сожалению, да. Бывает со всеми. И порой внезапно. Сегодня, 1 января 2024 года утром мне на Фейсбук пришло сообщение. От Кати Басиной, знакомой ещё по дискотекам 1978-1979 гг в Сортавале. Оно гласило:
Ушёл из жизни Володя Ларионов.
Потом пошли более подробные сообщения.
Я внесу свои три копейки в его некролог. Без обычных славословий и рассказов о конкурсах, где победили его фотографии и описаний того, с какими СМИ он сотрудничал. Расскажу о том, каким он останется в моей памяти до тех пор, пока память эта меня не станет подводить. А когда станет, то останется в этом тексте. Потому что, как мне сообщили, Вова страдал последние года два деменцией, сопряжённой с болезнью Альцгеймера. Короче говоря, старческим слабоумием или маразмом. Ему было 76 лет, хотя я всегда
Про ту командировку в Пудож я уже написал. Больше никаких совместных выездов из Петрозаводска с ним я не припомню. Но выходы были. Тут надо ещё раз подчеркнуть то обстоятельство, что местное ТВ всегда было стеснено в средствах, и журналисты просто не располагали самым необходимым для своей работы - инструментом. Орудием труда, так сказать. У газетных журналистов была авторучка и блокнот. У радио репортёров - портативные магнитофоны. У нас был хер с маслом. Жалкие минуты "синхрона" и "неозвучки" в соотношении в десять раз меньше, чем нам требовалось для сколько-нибудь полноценной работы. А СМИ наше - "информационная", в кавычках потому, что на самом деле она ни о чём злободневном не информировала, программа "Экран дня" было ВИЗУАЛЬНЫМ. То есть надо было давать картинку. Картинки, все сплошь чёрно-белые, делали штатные и внештатные "фотокоры". Володя, сменивший на своём посту Сеню Майстемана, был фотографом штатным и часто ходил-ездил на мероприятия с "журналистом" типа меня. Иногда он приносил "сюжет" сам, с наскоро написанным текстом и не всегда резкими фотографиями. Когда возникал вопрос, стоит ли отправлять в эфир фото, на котором на объект съёмки фокус не был наведён как следует, Вова говорил, что это "мягкий фокус". Что-то из этого фокуса летело в корзину, но, поскольку Володя дело знал, то фоток он приносил с избытком и сюжет, обычно записанный на Ирину Ларионову для получения гонорара, которому для штатных сотрудников был предел, благополучно проходил в эфир.
Однажды, году в 1982, когда я всё ещё был в Экране дня, у нас стоялась встреча выпускников иняза 1978 года. Приехала Люба из Риги, Серёжа из Питера и мы выпивали на квартиры у Наташи Ильиной. А днём того же числа мы с Ларионовым сделали сюжет о каких-то самолётах и мне надо было его посмотреть. Смотрели всей толпой, сюжет из ч/б фоток, снятых Вовой, прошёл, был прочитан текст, написанный мной. Никто, кроме меня, в детали не вдавался, только Серж сказал, что у них на Ленинградском ТВ такой архаики уже нет. Имея в виду, что репортажи не снимаются на фото. Всё делается на плёнку, по большей части со звуком. Ну да я и без него знал, что мы отстаём от мировых и советских центров культуры.
Вова совсем не пил, никогда не курил, но работал страшно много. И зарабатывал неплохо. Кроме основной работы он ходил по детским садам, утренникам и первым звонкам в школах, отбивая хлеб у ленивых фотографов Службы быта. Он никогда не ленился. Заработал на Ладу-девятку, вроде и на кооперативную квартиру, но я не могу точно сказать. Не следил. А машину запомнил потому, что он как - то пртоговорился, что назавтра поедет за грибами. У меня намечался пустой день и я напросился ему в компанию. Я хорошо помню ту поездку, потому что Вова ехал со скоростью минимум 140 км/час по извилистой дороге на этой небесно-голубого цвета девятке, и у пассажиров его дух перехватывало. Другим пассажиром, кроме меня, был "дедушко". Я уже не помню, чьим он был отцом, скорее всего Ирининым, потоу что иначе Вова называл бы его папой. Как бы то ни было, дедушко заблудился и к машине не вышел. С полными корзинами набранных грибов мы до хрипоты орали на весь лес "дедушко!", свистели и ругались про себя. Наступил вечер, дедушко не нашёлся. Делать нечего, поехали домой. На другой день выяснилось, что деда нашли утром с момощью спасательной бригады.
Примерно в 1983 году Вова съездил в США по путёвке Союза журналистов Карелии. На пару недель. До отъезда спрашивал меня, как ему сказать, что для его камеры Никон нужен объектив типа "рыбий глаз", но с резьбой, а не байонетом, на что фирма уже переходила. Я сказал, что ему надо требовать стекло with (a) screw. Потом в фотоклубе "Полюс" при Петрозаводскмаше он красочно расписывал, как в какой-то еврейской лавке торговался на предмет этого объектива и пытался снизить цену покупки до пределов, за которыми продавец, он же владелец лавки, стал орать на него screw you. Но рыбий глаз Вова привёз. Он всегда добивался своего.
Среди его рассказов и фотографий я запомнил демонстрацию у Белого дома. Какие-то женщины протестовали против чего-то, на чём Вова хотел срубить капусты по части политической тематики. Попросил меня прочитать, что написано на их афишах. Я прочитал - Furs are made of angst. Оказалось, что протестовали против забоя животных типа норок на ценный мех. Никакой политики.
Ему удалось пошататься и по злачным местам Нью Йорка и он со смехом рассказывал, как подошла проститутка и попыталась предложить услуги. Вова ответил, реагируя на предложение, что он русский и не понимает. Дама тут же нашлась и сказала на ломаном языке Пушкина - Рашн? Хуй как палка денег жалко!
Однажды, в те же 1980е, Вова сломал зуб Хаскину, вступившись за честь Ирины, которую Хаскин как-то оскорбил. Последний подал на него в суд, но чем там закончилось, я не помню сейчас. Хаскин перед отъездом в Израиль в начале 1990х украл у меня видеокассету про поход любителей путешествий из клуба "Полярный Одиссей" на новоделе поморского коча на Шпицберген. Персонаж крайне неприятный был мне всегда, как и большинство евреев, которых я знал, никогда ничего не делавший бескорыстно. Украл он переведенный на английский клип и что это сделал именно он, у меня нет ни малейших сомнений.
Последний раз Володю Ларионова я видел его уже в 2010е г
