Моё предисловие. Вчера я наткнулся на статью в одном из эмигрантских листков, где мою легкоранимую душу (на самом деле хрен кто её уязвит - прим. перев.) резанул заголовок:

Монреаль выделяет миллионы на нательные камеры для полицейских.

Чота тут не то, подумал я. Не клеится. Нательное бельё, да, бывает. Крестик бывает. Значение - надеваемый прямо, непосредственно на тело.
Не на униформу полицейского.
Ясно, что это калька с body camera, как понятно, что ни разу не перевод.

А как надо? Легко нашёл - "нагрудный видеорегистратор" есть самый верный перевод. Нагрудная камера тоже годится. Но не полностью отражает суть, так как камеры есть и не записывающие видео.

И я вспомнил статью о "непереводимости". Делюсь ею с вами.

Врожденный порок перевода: что такое непереводимость текста и почему бессмысленно с ней бороться

Ремесло перевода зародилось в глубокой древности — и человечество сразу же обнаружило в нем изъян, после чего веками пыталось если не устранить его, то хотя бы научиться минимизировать неизбежные потери и искажения.

Еще святой Иероним, первый профессиональный переводчик, заклеймил эту задачу как заведомо невыполнимую, да и после него многие сетовали на блеклость любых переложений в сравнении с оригиналом.

Что понимали под непереводимостью в Средние века и эпоху Возрождения, при чем тут психоанализ и постколониализм, и почему недостижимость идеала не повод опускать руки, рассказывает переводчик и журналист Анна Ефремова.

======

В бестселлере времен Ренессанса, книге «Придворный» Бальдассаре Кастильоне (на портрете выше), есть история об итальянском торговце, который отправился в Польшу за соболиным мехом.

Польша в то время вела войну с Московским княжеством, но итальянец захотел поторговаться за мех с московскими купцами и попросил поляков устроить с теми встречу на границе двух государств, на Днепре.

Москвичи подошли к берегу с одной стороны, итальянский торговец с переводчиками — с другой, но ни те, ни другие не решались перейти границу.

Им не оставалось ничего другого, как перекрикиваться о цене на мех через покрытую льдом реку.

Но стоял такой сильный мороз, что слова московских купцов замерзали на середине реки и не долетали до итальянца.
Тогда поляки предложили развести посреди реки костер и растопить заледеневшие в воздухе слова, чтобы послушать их.

Спустя какое-то время — когда москвичи уже отправились восвояси — их слова начали плавиться над огнем и заструились, журча, как талый снег, и «были прекрасно поняты».

Вся статья.