dorvalois

У меня в фотоархиве есть снятые мною на мою первую цифровую камеру уникальные кадры (кликайте на картинку для доступа к полной галерее) лета 2005, когда французы были уверены, что Олимпиада 2012 у них в кармане и развесили рекламу этого события повсюду. Не срослось малёхо тогда.

Paris 2005

Теперь готовятся взять реванш, чо.

Сегодняшняя Нью-Йорк Таймс, подписку на которую я скоро утрачу, а пока пользуюсь полным доступом к сайту газеты, рассказывает о Париже в преддверии Олимпийских игрищ.

================

В преддверии парижской Олимпиады, первой в стране с 1924 года, чувствуется разлитое в воздухе города великое безрассудство. Словно Франции в ее вечном революционном пылу понадобилось столетие, чтобы обдумать нечто невообразимое - превращение великого города в стадион. Сердце Парижа замерло в преддверии церемонии открытия в пятницу, когда флотилия проведет тысячи спортсменов по Сене под низко нависшими мостами, где любят тусоваться влюбленные. Со времен пандемии Ковид-19 город не был таким спокойным и сосредоточенным.

От моста Аустерлиц на востоке до моста Мирабо на западе дороги закрыты, вдоль берегов реки выстроились недавно построенные трибуны для зрителей, тротуары огорожены заборами, а жителям, чтобы попасть в свои дома, требуются выданные полицией QR-коды. Золотые херувимы, нимфы и крылатые кони с моста Александра III смотрят на металлические трибуны и полицейских.

Олимпийский проект почти немыслим по своей дерзости и является большой головной болью в области безопасности, но Эйфелева башня не поднялась бы над Парижем в 1889 году, если бы многочисленные скептики взяли верх. Ги де Мопассан назвал башню "гигантским отвратительным скелетом", который вынудил его покинуть Париж, когда она была возведена для Всемирной выставки.

Теперь между первым и вторым этажами башни красуются пять гигантских олимпийских колец - синего, желтого, черного, зеленого и красного цветов. Ночью они светятся над Марсовым полем (Champ de Mars), где пройдут соревнования по пляжному волейболу. Рядом протекает Сена, очищенная и благоустроенная на сумму около 1,5 миллиарда долларов и, как утверждается, достаточно чистая для проведения нескольких олимпийских соревнований, включая два 10-километровых заплыва и триатлон.

Купание в Сене было запрещено 101 год назад. Всему приходит конец. Эти Игры стоимостью около 4,75 миллиарда долларов были задуманы как долговременное преобразование с учетом экологических требований. "Мы хотели, чтобы игры стали революционными, чтобы французы с гордостью оглядывались на них", - сказал Тони Эстангуэ, глава Олимпийского комитета Парижа.

Олимпийский марафон начнется у здания мэрии, где в 1944 году генерал Шарль де Голль произнес одну из своих самых запоминающихся речей.

На протяжении веков Париж пережил немало потрясений. Пройтись по его улицам - значит окунуться в историю. Быть «фланёром» (flâneur), что плохо переводится как «слоняющийся» - это особенное парижское состояние, отражающее случайные блуждания наблюдателя, очарованного городом и его жителями. "Америка - моя страна, а Париж - мой родной город", - говорила Гертруда Стайн, писательница и коллекционер произведений искусства. Удивление - обычное состояние, испытываемое здесь. То, как падает свет - на золотой купол, или сквозь листву платанов, или на известняковые стены домов по краям красивого бульвара, или на мерцающую в сумерках воду Сены, - останавливает взгляд посетителей. Город света - это еще и город чеканных теней, постоянно перерисовывающих свои линии.

Летом на берегу реки собираются толпы молодых людей. Они пьют вино и пиво. Играет музыка. Мимо проплывают экскурсионные лодки с туристами, которые машут с них, а в ответ люди на берегу машут им. Чувственная общность, сделавшая слова "Париж" и "романтика" неразделимыми, ощутима. Среди отдыхающих обычно есть один или два читателя с книгой в руках, с наушниками в ушах, погруженные в одинокие размышления. Париж - это город, где книги ценятся, а авторы прославляются на постерах и в рекламных объявлениях, которые в Соединенных Штатах были бы уделом голливудских фильмов.

Это также город формальности и уединения. Тихие пространства соседствуют с архитектурным великолепием. Вы никогда не находитесь далеко от великолепия, которое, возможно, наиболее экстравагантно иллюстрирует гробница Наполеона в Доме Инвалидов, но также никогда не находитесь далеко от незамеченной крытой аркады, такой как Пассаж Вердо, которая змеится от Большого бульвара. Скрытые анклавы, такие как маленькое кладбище Сент-Винсент на Монмартре, являются частью постоянно обновляющейся тайны города.