dorvalois

Тоись когда уже пришёл с перевода. Года два-три назад. Я обычно карандашиком набрасывал на обратной стороне заявки основные линии клиента и что меня зацепило во время перевода. Из этого рождался рассказик небольшой. Типо записная книжка Антоши Чехонте или Ильфа с Петровым.

Отец ударил сына. Легко. По щеке. Жена вызвала полицию. Её мужа забрали в кутузку, потом дело передали в «ДэПэЖэ». Дирекцию по защите молодёжи. А с ней шутить я никому не рекомендую, ежли детей имеешь и растишь. Отец — мужик умный, еврей, сразу прикинул, как от всего отделаться с наименьшими для себя потерями и согласился на все меры психологической обработки. То есть на дюжину сеансов собеседования с психологом.

Я на нём кучу денег заработал, потому что были даже и письменные переводы, а они очень выгодны. 4 слова – доллар, а меньше 200 слов переводов и не бывает. Он был очень общителен и рассказывал про всю свою жизнь. Про все нюансы взаимоотношения с сыном и женой. Чувствовалось, что он буквально отдыхает душой во время таких сеансов. Что ему не с кем говорить вообще. Даже с бутылкой водки, которая в его морозильнике живёт годами. Не пьёт совсем он. Это ужасно. У меня бутылка водки может, конечно, пару дней, ну, хусим, неделю пролежать, но вряд ли больше. Забегая вперед, скажу, что всё закончилось хорошо и человек вернулся в семью, от которой, естественно, как тут заведено, был отлучён после оплеухи сыну. Но не из-за этого я завёл рассказ. Меня сразило то, что он ещё от СССР служил в Афганистане. Медбратом. И видел много чего плохого. Был даже контужен однажды. Когда психолог спросила, говорил ли он жене, израильтянке, об этом, то ответил, что нет. На вопрос «почему» ответил, что ей было бы «неинтересно». Я не мог поверить ушам. Это же пропасть между супругами. Высшая степень отчужденности.

================

Пришёл переводить к одному пожилому еврею, живущему в соцжилье недалеко от Пляс дез Ар – Площадь искусств, короче. Там в скверике недалеко от его дома есть пеший бюст Туссену Лувертюру, про которого мы изучали в школе, что он поднял на Гаити какое-то восстание. Мужику лет 80, он перенес инфаркт, провёл месяц в больнице и был выписан. После чего ему назначили соцраба. По-английски говорит сносно. Заводит речь перед социальным работником о том, что, среди прочего, ему нужен спецтранспорт. Ездить, там, в поликлинику и куда-то ещё. Да, такая услуга есть, практически бесплатная, Канада же ж, считай, соцстрана. Но такой транспорт даётся людям, которым трудно ходить, кто может потерять равновесие при ходьбе и т.п. Короче, инвалидам почти. Для того, чтобы определить, дадут ли ему такой транспорт, делаются тесты. Присесть, постоять на одной ноге, попробовать достать пальцы ног и т.п. Я перевожу в ходе их выполнения. Чел решает не ударить лицом в грязь и делает всё это безукоризненно. Он всё может! И присесть, и привстать, и пройтись по прямой. И в ванну лечь и из неё выбраться. Честность лишила человека льгот.

=================

Школьник, в школе неподалёку от меня, можно дойти пешком, но я поехал на машине, конечно, дело было в декабре, написал в адрес учительницы на полурусском полу-украинском бранное письмо. Мне надо было перевести, что он накорябал на листочке бумаги. Там часто повторялось слово-характеристика учительницы из пяти букв. Первая «п», последняя «а». Грозился нанести учительнице побои, но до угроз смерти не дошло. Какие к нему были приняты меры, я не знаю, но русский язык у него ужасен. Я в его возрасте был виртуозом мата...

=================

Психиатрическая больница Дуглас. В неё хорошо ездить. Она в Ласале – минут 20 по бульвару вдоль реки. Родители. Оба - белорусы. Давно в Монреале, оба говорят по-французски довольно хорошо. Дочь лет 16 отнята от них и живёт в «фойе». Мы знаем это слово ещё с советских времен, когда ходили в кино, ещё то. Но в данном случае оно означает нечто вроде заведения для трудных подростков. Пока ждали консилиума психолога, соцработников и вообще всего пяти человек, говорили с родителями в предбаннике. Они оба, кстати, прилично говорили по-французски, будучи в стране больше 10 лет. Но там они мне мало что рассказали, а когда дошло дело до разговоров со специалистами, то выяснилось, что основным мотивом их иммиграции был – дать будущее маленькой тогда дочери. Дали. Блестящее (в некоторых местах). Она к своим годам перепробовала все наркотики и все виды секса. Один эпизод, с двумя неодетыми неграми и ею между ними, тоже не в пальто, был описан папой.

===================

Женщина, одинокая, по фамилии и внешности из восточных республик, скорее всего Казахстана, под 70, живёт в соцжилье, как многие-многие тут. Полно болячек. Невиданное дело – женщина-врач с интерном, тоже молодой женщиной пришли с визитом к ней домой. Опоздав минут на 40 и я даже хотел уходить, потому что на мои звонки никто не отвечал, кроме пациентки. Они начали разговор с вопросов о её жизненном пути. Как попала в Канаду, семья, то да сё. Мгновенно ощетинилась. «Зачем вам это?». Врач отвечает, чтобы, мол, лучше понять пациента. «Не буду вам ничего говорить!» - отрезала. На комоде – портрет мужчины лет 30-40. Трагедия, разрыв, о чём никто не узнает.