Отрывок из главы «Архива Митрохина»

С конца 1970-х годов все большее внимание уделялось вкладу науки и техники в советскую экономику.

По расчетам Управления “Т”, основные отрасли гражданской промышленности отставали от западных аналогов на десять лет. 115

В январе 1980 года Андропов поручил Управлению Т разработать планы сбора научно-технической информации, направленные на решение текущих проблем в советском сельском хозяйстве, металлургии, энергетике, машиностроении и передовых технологиях. 116

Из 5 456 “образцов” (машины, компоненты, микросхемы и т.д.), приобретенных Управлением Т в течение 1980 года, 44 процента были направлены в оборонную промышленность, 28 процентов – в гражданскую промышленность через Государственный комитет по науке и технике (ГКНТ) и 28 процентов – в КГБ и другие правительственные учреждения.

В том же, возможно, исключительном году чуть более половины разведывательных данных, полученных Управлением “Т”, поступило от союзных спецслужб, главными из которых были восточногерманская HVA и чехословацкая StB.

Среди самых больших научно-технических успехов HVA было проникновение в IBM.

По словам главы HVA Маркуса Вольфа, восточногерманская микроэлектронная компания Robotron “стала настолько сильно зависеть от тайного приобретения технологических достижений IBM, что, по сути, стала своего рода нелегальным филиалом этой компании”. 118

Несмотря на значительное отставание от Запада, Robotron была довольно успешна в использовании компьютерных технологий IBM по сравнению со своими советскими аналогами.

В системе отслеживания имен КГБ СОИД (“Система оперативных и институциональных данных”) использовались восточногерманские компьютеры.

В 1980-е годы сбор научно-технических материалов продолжал расширяться. На совещании руководящего состава ФКР в начале 1984 года Крючков сообщил, что “за последние два года количество материалов и образцов, переданных гражданским отраслям промышленности, увеличилось еще в два раза”. Это, по его утверждению, было использовано “с реальным экономическим эффектом”, особенно в энергетике и производстве продуктов питания. Характерно, что Крючков не упомянул, что склеротический характер советского управления экономикой делал гораздо более трудным использование научно-технических достижений в гражданской экономике, чем в имитации западных вооружений. Его одержимость операцией “РЯН” также вызвала недовольство разведывательной информацией Управления “Т” о системах вооружений, лежащих в основе несуществующих планов Рейгана по нанесению первого ядерного удара. “Как и раньше, – жаловался Крючков, – мы испытываем острую нехватку секретной информации о новых видах оружия и средствах его доставки”. В “плане работы” ПГУ на 1984 год в качестве основных приоритетов разведки Управления “Т” были определены:

… военно-технические меры, предпринимаемые главным противником для создания оружия первого удара: количественное увеличение ядерных боеприпасов и средств доставки (ракетные комплексы MX, “Трайдент”, “Першинг-2”, крылатые ракеты, стратегические бомбардировщики); замена одного поколения ядерных ракет другим (“Минитмен”, “Трайдент-2”), разработка качественно новых видов оружия (космические устройства для многократного использования в военных целях, лазерное и лучевое оружие, неакустическое оружие противолодочной обороны, оружие радиоэлектронной борьбы и т.д.).

Вторым приоритетом была “информация и образцы, представляющие значительный интерес для гражданских отраслей экономики СССР”. 120

Как и другие советские лидеры, Горбачев, несомненно, считал само собой разумеющимся, что советские военные технологии требуют научно-технических разработок с Запада.

Однако его, вероятно, больше интересовало использование науки и технологии для оживления гражданской экономики.

В своем обращении к сотрудникам посольства в Лондоне 15 декабря 1984 года, за три месяца до того, как он стал генеральным секретарем, он особо отметил достижения Управления “Т” и его сотрудников по Линии X в зарубежных резидентурах. 121 Уже было ясно, что Горбачев рассматривал тайное приобретение западных технологий и научных исследований как важную часть экономической перестройки. Резкое улучшение отношений между Востоком и Западом в конце 1980-х годов открыло новые возможности для Управления “Т”, которое ежегодно готовило 25-40 000 научно-технических “информационных отчетов” и 12-13 000 “образцов”. В 1986 году их стоимость оценивалась в 550 миллионов рублей, а в 1988 и 1989 годах – в миллиард рублей в год. 122 В конце 1980-х годов около 150 советских систем вооружений, по мнению западных экспертов, были основаны на технологиях, украденных на Западе. 123

БУДУЧИ ВПЕЧАТЛЕН достижениями Управления “Т”, Горбачев, похоже, также пересмотрел свое первоначально критическое мнение о политической разведке, предоставляемой ПГУ. В начале 1980-х годов Крючков неоднократно ругал своих подчиненных за то, что они не добились успеха в вербовке важных американских агентов, и требовал “радикального улучшения”. Уже в феврале 1985 года он осуждал “низкий уровень” операций против главного противника и “отсутствие заметных результатов” резидентур КГБ в вербовке американских граждан. 124

Самоход в посольство СССР в Вашингтоне два месяца спустя стал ответом на воззвания Крючкова. К тому времени, когда Олдрич Эймс предложил свои услуги КГБ в апреле 1985 года, он уже восемнадцать лет работал на ЦРУ.

В течение двух месяцев он предал двадцать западных (в основном американских) агентов: среди них Дмитрий Поляков, генерал ГРУ, более двадцати лет работавший на ФБР и ЦРУ; Олег Гордиевский, британский агент КГБ, только что назначенный резидентом в Лондоне; Адольф Толкачев, эксперт по электронике, предоставлявший высококачественные разведданные о советской системе авионики; и еще по меньшей мере одиннадцать офицеров КГБ и ГРУ, находившихся в различных частях света (На фото выше в названном порядке) . Большинство из них были расстреляны, хотя Гордиевскому удалось совершить эпический побег из России при содействии СИС, находясь под наблюдением КГБ. В совокупности они представляли собой, вероятно, самое успешное проникновение западных агентов в Советский Союз со времен большевистской революции. Основным мотивом для предательства Эймса, вероятно, была жадность. К моменту его ареста девять лет спустя КГБ и его преемник заплатили ему почти три миллиона долларов (вероятно, больше, чем любому другому агенту в истории России) и обещали еще два. 125 Поскольку Горбачев взял новый курс на политику в отношении Соединенных Штатов, на него, несомненно, произвел впечатление тот факт, что КГБ впервые завербовал крупного агента в ЦРУ. ПГУ также, по-видимому, откликнулось на требование Горбачева о менее грубом и предвзятом освещении деятельности главного противника и его союзников. По словам Леонида Владимировича Шебаршина, в то время одного из заместителей Крючкова, “ПГУ больше не нужно было представлять свои отчеты в ложно положительном свете”, 126 хотя многим из его сотрудников, несомненно, было трудно отказаться от привычек всей жизни.

В декабре 1987 года Горбачев взял Крючкова с собой в исторический визит в Вашингтон, чтобы подписать с президентом Рейганом первый договор о контроле над вооружениями, предусматривающий сокращение ядерных арсеналов сверхдержав. Никогда ранее глава ПГУ не сопровождал советского лидера во время визита на Запад. Доверие Горбачева к Крючкову, о котором он впоследствии горько сожалел, несомненно, отражало его высокую оценку успехов этого управления как в сборе беспрецедентного объема научно-технической информации, так и в проникновении в ЦРУ. Во время визита в Вашингтон Крючков ужинал в ресторане Maison Blanche, незаметно для других обедающих, с заместителем директора Центральной разведки Робертом Гейтсом (впоследствии директора). Позже Гейтс писал:

Оглядываясь назад, неловко осознавать, что на этой первой встрече ЦРУ-КГБ на высоком уровне преисполненный самодовольства Крючков уже знал, что у него есть шпион – Олдрич Эймс – в самом сердце ЦРУ, что он прекрасно знал, что мы говорили президенту и другим о Советском Союзе, и что он был в курсе многих наших усилий по сбору людских и технических данных в СССР”. 127

В октябре 1988 года Крючков реализовал свою амбицию – стал первым руководителем внешней разведки, ставшим председателем КГБ. Его торжественная речь по случаю ухода из ПГУ представляла собой удивительную смесь старого и нового мышления. “Демократизация и гласность (glasnost – так в тексте) – движущая сила перестройки, – заявил он, – и без них нам не победить”.

Пока мы не будем иметь объективного взгляда на мир, видеть его без прикрас, без клише и стереотипов, все заявления об эффективности наших внешнеполитических операций будут пустыми словами.

Однако старые подозрения и теории заговора в отношении Соединенных Штатов все еще таились под поверхностью выступления Крючкова. Не называя прямо операцию “РЯН”, он попытался обосновать принципы, на которых она была основана:

Многие из прежних обязанностей [ПГУ] не сняты с повестки дня. Главная из них – не упускать из виду непосредственную опасность развязывания ядерного конфликта.

И он добавил предупреждение о том, что, по его словам, является продолжающейся жестокостью “провокационных операций” западных спецслужб; он утверждал, что только за первую половину 1988 года было проведено более 900 таких операций. Крючков начал 1989 год с яркой демонстрации нового климата отношений между Востоком и Западом, став первым в истории КГБ председателем, который принял в своем кабинете посла Соединенных Штатов. После этого он начал беспрецедентную кампанию по связям с общественностью, призванную завоевать как западное, так и советское мнение. “КГБ, – заявил он, – должен иметь имидж не только в нашей стране, но и во всем мире, соответствующий тем благородным целям, которые, как я считаю, мы преследуем в своей работе”. 129

После непродолжительной борьбы за власть Крючкова на посту главы ПГУ сменил 53-летний Леонид Шебаршин, первый человек с опытом работы в странах за пределами советского блока, возглавивший внешнюю разведку со времен Второй мировой войны. 130

Одной из основных задач Шебаршина в начале горбачевской эпохи была подготовка разведывательных отчетов для партийного руководства.

Тот факт, что он опередил нескольких более высокопоставленных кандидатов на свою новую должность, является определенным свидетельством того, что его брифинг произвел впечатление на Горбачева. 131

Сотрудники внешней разведки, опрошенные “Известиями” после отставки Шебаршина в сентябре 1991 года, назвали его “первым действительно компетентным руководителем ПГУ за последние десятилетия”. 132

По словам Шебаршина, его главным первоначальным заданием Горбачева было “обеспечить, чтобы Запад не обманывал в вопросах контроля над вооружениями”. 133

Тактические победы ПГУ над главным противником, которые произвели впечатление на Горбачева, не смогли предотвратить стратегического поражения. Сам успех Управления “Т” в краже западных секретов лишь подчеркнул структурные проблемы советской экономики. Несмотря на научно-технический прогресс стоимостью в миллиард рублей в год и большое количество ученых и инженеров в Советском Союзе, советские технологии неуклонно отставали от западных. Горбачевские реформы привели лишь к дальнейшему ослаблению командной экономики, не создав вместо нее рыночной. Хлеба не хватало даже после хорошего урожая 1990 года. 134 Никакие экономические и политические ухищрения не могли предотвратить распад разрушающейся советской системы.

По мере того как в 1990 году экономические проблемы Советского Союза умножались, а сепаратистские движения усиливались, традиционные подозрения Центра в отношении главного противника возрождались. Крючков не возлагал всю вину за беды России на империалистические козни. “Основные источники наших бед, по мнению КГБ, – заявил он, – находятся внутри страны”. Но он обвинил ЦРУ и другие западные спецслужбы в продвижении “антисоциалистических” и сепаратистских сил как части “тайной войны против советского государства”. 135 По словам Шебаршина, Горбачев не прислушался к предупреждениям ПГУ. “Он и его друзья жили в мире самообмана… Мы прицепляли свой вагон к западному поезду”. 136 Поскольку Горбачев, по мнению Центра, не хотел обижать американцев, Крючков начал предавать огласке некоторые из заброшенных теорий заговора КГБ. В декабре 1990 года он осудил (несуществующий) заговор Запада, “подобный экономическому саботажу”, с целью “поставки нечистого и иногда зараженного зерна, а также продуктов с уровнем радиоактивности выше среднего или содержащих вредные вещества”. 137

В феврале 1991 года сначала заместитель Крючкова, Виктор Федорович Грушко (фото), а затем новый премьер-министр, Валентин Павлов, разоблачили столь же вымышленный заговор западных банков с целью подорвать курс рубля.

Наиболее полная публичная версия теории Центра об огромном заговоре под руководством США с целью подрыва Советского Союза была изложена в апреле 1991 года в выступлении начальника управления оценки КГБ Николая Сергеевича Леонова, бывшего заместителя главы ПГУ, отвечавшего за операции в Северной и Южной Америке.

Целью политики США, заявил он, было “уничтожение Советского Союза как единого государства”.

Горбачев, по его словам, отказывался слушать:

КГБ своевременно и подробно информировал об этом руководство страны. Мы не хотели бы повторения трагической ситуации перед Великой Отечественной войной против Германии, когда советская разведка предупреждала о готовящемся нападении фашистской Германии, но Сталин отверг эту информацию как ошибочную и даже провокационную. Вы знаете, чего нам стоила эта ошибка.

Еще одним ярким свидетельством возрождения традиционных конспирологических теорий руководства КГБ о главном противнике стало выступление Крючкова на закрытом заседании Верховного Совета 17 июня. Крючков зачитал до сих пор совершенно секретный доклад ФКР в Политбюро от января 1977 года “О планах ЦРУ по вербовке агентов среди советских граждан”, в котором разоблачался вымышленный план ЦРУ по саботажу советской администрации, экономики и научных исследований. Этот план, по утверждению Крючкова, оставался действующим. 138

Самым важным агентом ЦРУ, торжественно сообщил он Горбачеву, был его собственный ближайший советник Александр Яковлев (фото), якобы завербованный во время учебы по обмену в Колумбийском университете более тридцати лет назад. 139

Как позже жаловался Крючков, Горбачев не воспринял такую чушь всерьез.

Как, несомненно, и многие офицеры ФКР, имевшие непосредственный опыт общения с Западом, которого не хватало председателю КГБ.

Теперь Крючков был самым опасным противником Горбачева, убежденным в том, что, смирившись с распадом советского блока в 1989 году, Горбачев взялся руководить распадом Советского Союза. В августе 1991 года он стал главным организатором переворота, который попытался свергнуть Горбачева и сохранить Союз.