От маршала Тито до Рудольфа Нуреева.

Убийства были неотъемлемой частью внешней политики Сталина.

В конце 1930-х годов он был одержим операциями НКВД по ликвидации Троцкого и его ведущих зарубежных сторонников.

Последним актом его внешней политики перед смертью в 1953 году стал план убийства Иосипа Тито, который сменил Троцкого на посту главного еретика советского блока.

В разгар террора Тито (урожденный Иосип Броз), по иронии судьбы, был одним из немногих ведущих югославских коммунистов (большинство тогда жило в эмиграции в Москве), которым доверяло НКВД. Став генеральным секретарем сильно прореженной чистками югославской партии в 1937 году, он с безупречной сталинской прямотой обличал своих преследуемых и ликвидированных товарищей как троцкистов, предателей, фракционеров, шпионов и антипартийных элементов.

Он лично извинился перед Сталиным за то, что проявил недостаточную бдительность, женившись на женщине, впоследствии разоблаченной как (мнимый) агент гестапо. Когда Тито стал лидером коммунистических партизан в военное время, агент НКВД Иосип Копинич под кодовым именем ВАЖДУХ (Воздух) обеспечивал его радиосвязь с Москвой. 1

В конце войны резидент НКГБ Савелий Владимирович Буртаков – фото (кодовое имя ЛИСТ) подарил главе Бюро народной защиты Александру-Леке Ранковичу портрет Сталина.

Очевидно, глубоко тронутый, Ранкович (кодовое имя Центра – МАРКО) ответил, что это самый ценный подарок, который он только мог получить. 2

Еще не было никаких признаков жестокой конфронтации между Тито и Сталиным, которая разразилась лишь три года спустя.

Несмотря на свою собственную последующую ненависть к сталинизму, ведущий югославский коммунист Милован Джилас позже признал:

Дело в том, что ни один партийный лидер не был антисоветски настроен – ни до войны, ни во время, ни после… Сталин и Советский Союз были нашим краеугольным камнем и точкой духовного отсчета…”. 3

Однако уже к концу войны появились признаки того, что Тито (получивший в Центре кодовое имя ОРЕЛ) будет меньше заискивать перед Москвой, чем большинство других лидеров формирующегося советского блока. В отличие от других членов блока, югославские партизаны победили немцев и итальянцев в основном благодаря собственным усилиям, а не жертвам Красной Армии. Вскоре после Дня Победы Тито зловеще заявил: “Мы больше никогда не будем ни от кого зависеть”. Буртаков докладывал в Центр:

Наряду с положительными качествами – популярностью, приятной внешностью, выразительным лицом, силой духа и воли – ОРЕЛ обладает и отрицательными чертами: жаждой власти, отсутствием скромности, высокомерием и неискренностью. Он считает себя абсолютным авторитетом, предпочитает беспрекословное послушание, не любит обмена мнениями и критики своих приказов; раздражителен, вспыльчив и склочен; он – позёр.

Буртаков также считал, что Тито что-то скрывает о своих отношениях с Великобританией, “хотя внешне демонстрирует свою мнимую враждебность к союзникам, особенно к британцам”. 4 Тито и Ранкович, в свою очередь, недоброжелательно относились к Буртакову, который стал печально известен своей привычкой воровать драгоценности, хрусталь, фарфор и ковры из югославских особняков (эту практику он повторил, когда был направлен в Румынию и Чехословакию). 5 В конце 1945 года Буртаков был заменен на посту главного советника Бюро народной защиты (OZNA) Арсением Васильевичем Тишковым, известным югославам как Тимофеев. 6

Послевоенное МГБ имело резидентуры в Белграде, Загребе, Любляне и Скопье, а также четыре подрезидентуры в других местах Югославии.7 Их надменность вызывала растущее недовольство советским вмешательством в югославские дела. Инспекция Центра сообщила, что советники МГБ “грубо вмешивались во внутренние дела Бюро народной защиты и оказывали давление с целью получения информации”.

Информация, от которой отказывались руководители OZNA, тайно получалась от младших офицеров. 8

Однако наибольшее недовольство в Белграде вызвала вербовка югославских агентов МГБ.

Тито не знал, что среди них были два его собственных министра – Андрия Хебранг, министр промышленности, и Стретен Жуйович, министр финансов.

Однако он был возмущен советской попыткой в 1945 году соблазнить и завербовать Душицу Петрович, женщину-офицера, отвечавшую за югославские шифры.

Когда Ранкович сообщил ему об этом случае, Тито взорвался: “Шпионская сеть – это то, чего мы не потерпим!

Мы должны немедленно сообщить им об этом”. 9 Тишков, однако, продолжал требовать от Тито и Ранковича офисов для себя и советских “советников” в штаб-квартире OZNA с правом быть в курсе всех агентурных дел и операций. 10

Из всех первых признаков независимости Тито наибольшую тревогу в Москве вызвал, пожалуй, его план создания балканской федерации, который Сталин воспринял как потенциальный вызов советской гегемонии. В марте 1948 года Советский Союз отозвал своих советников и гневно осудил югославскую партию как пронизанную идеологической ересью и британскими шпионами. 28 июня Коминформ (послевоенный преемник Коминтерна) исключил югославов и призвал “здоровые элементы” в партии свергнуть руководство. Льстивое секретное кодовое имя Тито ОРЕЛ было спешно понижено до СТЕРВЯТНИК. 11 Сталин, однако, изначально переоценил легкость, с которой “стервятник” может быть свергнут. “Я поведу мизинцем, – хвастался он Хрущеву, – и Тито больше не будет”. Когда это не удалось, “он повёл всем, чем только можно было повести”, но безуспешно. Власть Тито над партией, армией и государственным аппаратом оставалась незыблемой.

==вся глава==