dorvalois

АППЕНДЕКТОМИЯ

Когда мне было между 11–13 лет, у меня случился приступ аппендицита, и я провалялся полдня в Тункала на диване, переживая ужасные боли в правом боку. Вначале все думали, что я съел что-то не то. Потом меня увезли-таки в деревянную городскую больницу (снимок мая 2016, в 2018 дом уже сгорел с противоположной стороны, и крыша рухнула), где моя тётка Тома работала медсестрой по окончании училища (всё же, сколько было учебных заведений в Сортавала – сельхозтехникум, медучилище, техникум Советской торговли), и прооперировали.

Никогда не забуду фразу женщины-хирурга: «А теперь втяни животик, нужно заправить кишочки». Я был в полном сознании всё время операции и даже кое-что из того, что делалось с «кишочками» мог наблюдать на отражении хирургического абажура.

Наркоз был «местным», то есть была сделана лишь новокаиновая блокада. Может это и хорошо – я не терял сознания и вообще, насколько помню, было просто любопытно. Тогда мне и сделали первый укол наркотика, который заставил меня сладко заснуть. Проснулся я уже тогда, когда всё отходило, действие медикамента ослабло, и вот тогда-то было по-настоящему больно.

Тогда я лежал в той части её, что сгорела и где торчат только печные трубы. Снимок, взятый из сети сделан с дрона примерно осенью 2021 года. Мне запомнилось, что в целом я воспринял это дело как приключение, как отпуск или, скорее, каникулы.

В школу ходить было не надо, мама приносила мне большие банки с яблочным соком, шоколадки и прочие лакомства.

В палате лежало человека четыре, и я запомнил одного мужика из какого-то совхоза. Он был то ли плотником там, то ли просто подсобным рабочим. Чинил стойло в коровнике и его боднул бык в спину, что-то из внутренних органов, возможно почку, проткнув рогом. Мужика прооперировали, и он уже выздоравливал, когда я попал в больницу.

Однажды он сидел на кровати рядом с тумбочкой, где стояла бутылка молока и стакан с молоком и собирался это молоко пить. Вошёл какой-то мужик, сосед по палате, возвратившийся то ли с прогулки, то ли из туалета и спросил его: “Что, бык молочка прислал?”

А ещё помню, что в больницу несколько раз приезжали машины милицейские с сиренами и маячками. Сведущие и бывалые мужики говорили: “О, на экспертизу привезли!” Это значило, что привезли водителя на предмет того, не выпил ли он за рулём или всё ещё в сильном похмелье “после вчерашнего”. Тома во время своей работы навещала меня регулярно, и я помню, спросил её нельзя ли сделать такой же укол, от которого было «так хорошо». Тома строго сказала: «Ты хочешь, чтобы меня посадили – это же наркотик!” Она сказала и медицинское его название, мне оно, само собой, ничего не сообщило. Всё равно что какой-то «пирамидон».

Это было моё первое и практически последнее употребление наркотика. Ну, если не считать гашиша, которого я покурил в компании хипповавших девчонок на одной квартире на втором курсе. В 1974 году, да, я давно живу. То ли марихуана та была некачественной, то ли ещё что, но меня совсем не вштырило. Хотя по совету умудрённой всяческим опытом моей гёрлфренды на то время я и задерживал дым в лёгких для проникновения кайфа в мозжечок. Я понял на собственном оыте, что грамм 250 «коленвала» куда лучше вдаряло по мозгам.

Хотя если бы вместо травы былa Lucy in the Sky with Diamonds, то я бы переменил мнение. Но до наших ебеней ЛСД тогда не доходил.