Цитаты из книги Похождения бравого солдата Швейка.

[dorvalois]

Выдающееся произведение национальной чешской литературы - сатирический роман Ярослава Гашека (1883-1923) "Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны" - блестящая антиимпериалистическая эпопея, охватывающая события в Австро-Венгрии накануне первой мировой войны и в первые ее годы. Гашек разоблачает тупость, бессмысленность, бездушие военной и государственной машины, которые в конечном итоге привели лоскутную Австро-Венгерскую империю к полному крушению.

==============

В сумасшедшем доме каждый мог говорить все, что взбредет ему в голову, словно в парламенте.

Наше дело дрянь, — начал он слова утешения.

Когда Швейка заперли в одну из бесчисленных камер в первом  этаже, он нашел там общество из шести человек. Пятеро сидели  вокруг стола, а в углу на койке, как бы сторонясь всех, сидел шестой - мужчина средних лет. Швейк начал расспрашивать одного  за другим, за что кого посадили. От всех пяти, сидевших за  столом, он получил почти один и тот же ответ.

- Из-за Сараева.

- Из-за Фердинанда.

- Из-за убийства эрцгерцога.

- За Фердинанда.

- За то, что в Сараеве прикончили эрцгерцога.

Шестой, - он всех сторонился, - заявил, что не желает  иметь с этими пятью ничего общего, чтобы на него не пало  подозрения, - он сидит тут всего лишь за попытку убийства  голицкого мельника с целью грабежа.

- Короче говоря, - сказал Швейк,- ваше дело дрянь, но терять надежды не следует,- как говорил цыган Янечек в Пльзени, когда в тысяча восемьсот семьдесят девятом году его приговорили к повешению за убийство двух человек с целью грабежа...

Не представляю себе, - произнес Швейк, - чтобы  невинного осудили на десять лет. Правда, однажды невинного приговорили к пяти годам - такое я слышал, но на десять - это уж, пожалуй, многовато!

==========

В то время как здесь короля били тузом, далеко на фронте короли били друг друга своими подданными.

=============

— Если хотите броситься из окна, — сказал Швейк, — так идите в комнату, окно я открыл. Прыгать из кухни я бы вам не советовал, потому что вы упадете в сад прямо на розы, поломаете все кусты, и за это вам же придется платить. А из того окна вы прекрасно слетите на тротуар и, если повезет, сломаете себе шею. Если же не повезет, то вы переломаете себе только ребра, руки и ноги, и вам придется платить за лечение в больнице.

=================

Беда, когда человек вдруг примется философствовать — это всегда пахнет белой горячкой.

Генерал уделял отхожим местам столько внимания, будто от них зависела победа Австро-Венгерской монархии.

Пусть было, как было, — ведь как-нибудь да было! Никогда так не было, чтобы никак не было.

— Вам нужно в уборную? — любезно спросил Швейка вахмистр. — Уж не кроется ли в этом что-нибудь большее?

— Совершенно верно. Мне нужно «по-большому», господин вахмистр, — ответил Швейк.

===================

Правильно было когда-то сказано, что хорошо воспитанный человек может читать все. Осуждать то, что естественно, могут лишь люди духовно бесстыдные, изощренные похабники, которые, придерживаясь гнусной лжеморали, не смотрят на содержание, а с гневом набрасываются на отдельные слова.<...> Люди, которых коробит от сильных выражений, просто трусы, пугающиеся настоящей жизни, и такие слабые люди наносят наибольший вред культуре и общественной морали. Они хотели бы превратить весь народ в сентиментальных людишек, онанистов псевдокультуры типа святого Алоиса. Монах Евстахий в своей книге рассказывает, что когда святой Алоис услышал, как один человек с шумом выпустил газы, он ударился в слезы и только молитва его успокоила.

======================

Военно-юридический аппарат был великолепен. Такой судебный аппарат есть у каждого государства, стоящего перед общим политическим, экономическим и моральным крахом.

Швейк степенно влез в свой вагон. Он проникся уважением к своей особе. Ведь не каждый день удается совершить нечто столь страшное, что даже сам не имеешь права узнать это.

"Я думаю, что на все надо смотреть беспристрастно. Каждый может ошибиться, а если о чем-нибудь очень долго размышлять, уж наверняка ошибешься."

От стен полицейского управления веяло духом чуждой народу власти.

В далекие, далекие времена в Европу долетело правдивое изречение о том, что завтрашний день разрушит даже планы нынешнего дня.

Куда приятнее чистить на кухне картошку, скатывать кнедлики и возиться с мясом, чем под ураганным огнем противника, наложив полные подштанники, орать: "Einzelnabfallen! Bajonett auf!" (Один за другим! Примкнуть штыки! (нем.)

...все эстеты — гомосексуалисты; это вытекает из самой сущности эстетизма.

А ядовитые газы для нашего брата — дело привычное еще с казарм — после солдатского хлеба да гороха с крупой.

Солдаты!.. Любой бык счастливее нас с вами. Его убивают на бойне сразу и не гоняют перед этим на полевые учения и на стрельбище

Оно ведь не легко — куда-нибудь влезть. Влезть-то сумеет каждый, но вылезть — в этом и заключается настоящее военное искусство. Когда человек куда-нибудь лезет, он должен знать, что вокруг происходит, чтобы не сесть в лужу, называемую катастрофой.

В атмосфере продажной любви, никотина и алкоголя незримо витал старый девиз: "После нас - хоть потоп".

Швейк и поручик Лукаш смотрели друг на друга. В глазах поручика сверкали ярость, угроза и отчаяние. Швейк же глядел на поручика нежно и восторженно, как на потерянную и вновь найденную возлюбленную.

Швейк заметил, что в трактире он никогда о политике не говорит, да вообще вся политика - занятие для детей младшего возраста.

Жупайдия, жупайдас

Нам любая девка даст

Даст, даст, как не дать?

Да почему бы ей не дать! 

Был у нас лейтенант Прохазка, так тот сильно не ругался. Так только скажет, бывало, своему денщику: «Эх ты, очаровательная корова!»

===================

Продолжение следует.